- Гаят!
- Георгий, будет надо, я сам убью тебя, но ты должен победить, иного пути нет, - Гаят указал рукой на девочку, - вот, для неё, для всех детей, для людей и всего мыслящего мира.
- Мыслящего мира? Ого, какой прогресс.
- Мне всё равно, есть ли ещё люди, или разумные букашки, но если да, то мир и счастье - вечные спутники добра, войдут в их мир и в их норки, и не улыбайся так ехидно, я прав.
- Ты прав!
- Я всегда прав.
- Врёшь!
- Вру!
- Тогда как мы победим?
- А ты догадайся, - произнёс воин устало, и отошёл от меня.
Солнце хорошо прогрело землю, тяжёлое марево испарений поднималось от серых камней, питая воздух влагой. Духота, приторный запах полевых цветов, вызывали томное головокружение. Дождя ещё не было, но стало ясно, что ночь будет бурной, надвигалась гроза, и отдалённый гул первых раскатов грома уже долетал до нас. И как предвестник бури высоко в небе кружился чёрный демон.
- Не простая будет ночь.
Я оглянулся. Рядом со мной стоял Карелл, выросший словно из-под земли.
- Душно в склепе, вышел подышать свежим воздухом?
Карелл не обратил внимания на моё язвительное замечание. Чёрный плащ, подобно крылу летучей мыши, укрывал его худощавое тело. Небо потемнело, и первые капли дождя упали на землю. Ани с радостным возгласом побежала к Гаяту, и скоро скрылась за камнями.
- Вампиры не привыкли работать, - вдруг сказал Карелл, - думаю, они предпочтут уйти глубоко в подземелье.
- Они не послушают даже своего кровососа - повелителя? Тем лучше, тогда мы уйдём отсюда.
- Они сделают всё, что я им скажу, - спокойно ответил вампир.
Я жёстко усмехнулся.
- Тогда самое время раздать кирки и лопаты, вставные челюсти выдашь им потом. Рыть землю по такой духоте любимое занятие вампиров, не так ли?
Карелл не ответил. Последний отсвет солнца проник через щель в свинцовых тучах, наползающих на небо тёмным покрывалом, скользнул по холодному лицу вампира и, последний раз мигнув красным цветом, погас на кладбищенских плитах. Жёлтый сумрак, словно скисшее молоко, свернулся в плотную густую завесу мрака. Повсюду почудилось мне движение, тени замелькали в растущих провалах тёмной мглы. Молния лизнула землю жарким языком пламени, яркой вспышкой озарив ветхие могилы. Кровь застыла в моих жилах. Призрачным видением, рождённые чёрным кошмаром, из земли выползали вампиры, в жутком хохоте первых порывов ветра.
Кладбище разверзло свои гнилые пучины, извергнув в холодный сумрак клубок извивающихся чёрных червей, ибо, кутаясь в грязные плащи, вампиры походили на этих мерзких могильных чистильщиков. День пропал. Свинцовые тучи закрыли солнце плотной завесой, враждебно застывшей у самой земли. В этом чернеющем сумраке, глаза вампиров мерцали красным огнём, словно кровь умерщвленных людей светилась в вечной муке ждущего отмщения. " И города превратятся в кладбища, а кладбища в города" - давно забытые строки всплыли в памяти, назойливо повторяясь и множась в бесконечном круговороте мелькающих мыслей. Потребовалось немало времени, чтобы взять себя в руки.
- Нужно выкопать вокруг кладбища ров, и строить стены, - прошептал я, ибо ужас ещё сжимал моё горло холодными пальцами.
- Скоро наши слуги принесут лопаты и кирки, - холодно усмехнувшись, произнёс вампир.
Так и случилось. Из тени выделилась процессия людей нагруженных инструментом. Одетые в чёрное, они ничем не отличались от вампиров, но раболепие, сквозившее в движениях, выдавало их смиренное ничтожество. Порою, не смотря на редкий героизм людей, или скорее на благородство погребённое в помойных ямах их искорёженных системой душ, мне не хочется жить среди них, не смотря на то, что я и сам такой, и это противно. Не такими создал нас Бог. Даже более - не хочется быть человеком! Это чудовищно, так не должно быть. Мир, где право - фарс, где закон, заменяя творца, вершит правосудие сверху вниз по иерархии денежных знаков, где вмиг можешь потерять всё, и прежде теряешь душу, потея от извечного страха перед припудренным злом. Мир, где процессия людей продаёт душу за власть и бессмертие.
- Разве Бог не хочет твою душу за туже цену, - вдруг произнёс Карелл.
Я вздрогнул. Его улыбка показалась мне слепленной из хитрых черт изворотливого порока. "Откуда ты знаешь?" - хотел спросить я, но вместо этого губы произнесли другое.
- Диавол не нападёт на нас?
- Нет. После представления, что устроили мы со стариком? Нет.
- Тогда за работу. Подошёл Гаят.
- Дьявольское видение, - произнёс он с отвращением.
- Нет. Это - вампиры!
В голосе Карелла прозвучало что-то знакомое, толи гордость, толи честолюбие, упоение силой и властью и презрение к людям, скорее всё вместе. Я не стал вдумываться в смысл его замечания. Правда, это действительно было потрясающе. Свет молний выхватывал эпизодами жуткие картины. Лопаты бесконечно мелькали с непрестанной быстротой. Мертвецы не нуждались в отдыхе, монотонно работая лопатами. Вот лопата погружается в чёрную землю. Следующая вспышка освещает человека, сгибающегося под тяжестью набитого землёй мешка. Я позволил себе немного расслабиться. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, ветер неприятно швырял в лицо холодные капли, но мне это доставляло удовольствие, словно буря смывала, вырывала с корнем саженцы греха, выросшие в отчаявшейся душе. Дождь усилился, укрыв всё густой вуалью частых капель.
Напитавшаяся водой земля, не желала принимать лишнего, и кругом потекли грязные ручьи. Скоро все погрузились по колено в густую липкую грязь, но работа не прекращалась ни на секунду. Вампиры нескончаемыми тенями выбирались на поверхность из своих грязных нор. Лопат не хватало, и жёлтые когти погружались в землю, вырывая куски густой, сочащейся водой грязи. Лязг работы изредка прерывали раскаты грома.