С оглушительным треском рухнуло старое дерево. Языки пламени заметались в ветвях и, шипя, затухли под проливным дождём. Послышались приглушённые стоны, несколько человек и вампир бились придавленные тяжёлыми сучьями. Один из работающих на ходу разбил головы людям и точным ударом острой лопаты отрезал голову вампиру. Не знаю, кто это был человек или собрат убитого вампира. Я запомнил только сам миг. Вот, блеснув во вспышке молнии, поднимается лезвие. Тёмный провал. В следующий момент отрезанная голова, подпрыгивая, катится в темноту, оскалив зубы в последней мучительной судороге.
К полуночи вокруг кладбища уже чернела широкая лента рва, на дне которого в мутной луже копошились люди и вампиры. Выбранную землю уносили подальше и разбрасывали кругом контрольной полосой. Никто не мог бы пройти незамеченным, не оставив след в липкой грязи. Что-то переменилось, ветер на минуту стих и вдруг коснулся нас свежим дыханием с совершенно иной стороны. Деревья зашептались в темноте, собираясь силой выстоять против наступавшей бури. Всё замерло в тревожном ожидании.
Это случилось мгновенно. С жутким рёвом ураган вдруг наступил на нас в безумном напоре жёсткого ветра, заметался в страшном круговороте. Лёгкие вмиг наполнились воздухом, чуть не разорвавшись в клочья под непрерывным давлением. С неимоверным трудом выдохнув, сгибаясь чуть не до земли, я дошёл до дерева, и, припав к тёплой шершавой коре, замер, занятый лишь тем как дышать.
Такие бури бывают только в тропиках, вертелась в голове мысль. Смутно вспоминалось, что скоро всё кончится, ветер уйдёт, уступив место стене нескончаемого дождя. Деревья стонали, буквально омертвев в страшном напряжении, всё рвалось жить, цеплялось за жизнь, каждым корешком, каждой былинкой, истерзанные, порванные, но живущие последним усилием корней и воли. Вампиры, уступив бешеному напору бури, легли на землю, замерев в безразличном ожидании. Буря и в самом деле скоро кончилась, уступив место дождю. "Чёрт, старик легко мог избавить нас от напастей, но не сделал этого, неужели опять впал в детство, не желая вмешиваться в естественный ход природы" - думал я, и понемногу злился.
Вампиры уже встали и продолжили работу. Ров ширился и углублялся с каждой минутой. Просто поразительно, словно и не было бури, нет дождя, а то, что будет - всё пройдёт.
- Дьявол может напасть на нас неожиданно, - закричал я, пытаясь пересилить завывания ветра.
- Нет, я узнаю его присутствие.
- Где Велес?
- На северной стороне, - прокричал Гаят мне в ответ.
- Пойду к нему.
Ослепительно ярко сверкнула молния, заставив меня зажмуриться. Протирая глаза, оглушённый громовым раскатом, я отступил, и тут же у моего горла щёлкнули зубы. Ещё сантиметр и..., падая, я проклинал вероломство Карелла последними словами, что только приходили на ум. Вдруг ураган прорезал пронзительный женский крик - Карелл.
Чёрной тенью мелькнул образ вампира. Раскат грома подобно пустой грохочущей бочке, укатился в лес и вновь вспыхнул ослепительный разряд молнии и ...о Боже! У старого дерева стояла Лана, обхватив рукой шероховатый ствол. Струи дождя лились из густой листвы по её прекрасному лицу и обнажённому телу. Её взор острым лезвием пронизывал мрак, и она не видела никого кроме Карелла, пронзая вампира взглядом полным смертельной ненависти.
Я лежал ошеломлённый, не в силах что-либо сделать и не мог оторвать взгляд от её лица, понимая в глубине души, что сейчас начнётся бойня. Боль и усталость приковали меня к земле. Лана, милая Лана, ты жива. Её чёрные брови гневно сошлись на переносице, своим размахом похожие на крылья ночной птицы, вонзающей острые когти в трепещущую добычу. Слова, одни слова, всё не то, воплощение сладкого ужаса, горящей в адском пламени безумной страсти, нет, не то.
Она была не одна. Серые тени мелькали в темноте, подползали, прижимаясь к сырой земле. Всё погрузилось во мрак, ослёплённые ждали мы продолжения, не в силах сдвинуться с места.
Глава 33
В ночи раздался тонкий свист, и из мрака вылетело тонкое копьё. Карелл в последний момент отвёл голову и копьё, расцарапав шею, упало в грязь.
- Осина! - прошипел вампир, напряжённо вглядываясь во тьму.
Я очнулся, наваждение ушло смытое быстрыми холодными каплями.
- Лана, - заорал я изо всех сил.
И словно в ответ из лесу прилетел грозный рёв, вырвавшийся из сотен диких глоток. Тьма ожила. Волчьи тени замелькали кругом, сея смерть в неутомимой жажде убийства старинного врага. Стоны и вопли заглушили громовые раскаты, и молнии озаряли страшные картины смерти. Клыки смыкались на горле поверженного врага, и фонтаны крови били из разорванных артерий. Страшные морды, искажённые безумной жаждой, вздымались к небу в диком рёве торжества. И где-то среди них скользило воплощение самой смерти в образе вышедшей на охоту волчицы.
Карелл был искусным воином, уже несколько волков путаясь в собственных внутренностях, корчились у его ног. Меч летал в отсветах молний, находя свои жертвы. Странно, после первого нападения, волки обходили меня стороной, уносясь во тьму. Запах смерти, источаемый моим чёрным мечом, отпугивал самых безумных и отважных оборотней. Я так думал. Или не так? Ноги скользили в липкой грязи и, чтобы устоять, приходилось держать равновесие. Вглядываясь в ночь болящими от напряжения глазами, я искал Лану. Из темноты вынырнуло белое пятно.
- Нет, - заорал я.
Гибкий силуэт стремительно бросился на вампира. Быстро, как только мог, я прыгнул вперёд, и обхватил руками скользкое тело. Зубы вонзились в моё плечо, разрывая плоть в поисках артерии. Это был она, моя Лана.
Вырвав руку, я нажал на её шею, и она бессильно обмякла в моих руках. Больше ничего сделать было нельзя. Молния выхватила лицо Карелла, смотрящего на меня жадными глазами, хищные клыки вспыхнули жаждущим оскалом зверя, и он исчез во мраке.