- Вот как?
- У нас мало времени, - сурово проговорил Велес.
- Я не вижу выхода из положения.
- Я, вижу. Оставаться здесь бессмысленно.
- И что?
- Через час мы выходим. Гаят уже собирается, с нами Лана, не захотела остаться чертовка, Карелл остаётся защищать крепость и в ней Ани и мою жену.
- Жену?
- Да, мы поженились.
- Когда? - воскликнул я в изумлении.
- Пару часов назад.
- Велес, ты, ты, я не знаю, полон сюрпризов.
- Возможно. А теперь спускайся, собери вещи, как начнётся сражение, так мы и уйдём под шумок.
- Старик, но ведь мы уносим камни, как же крепость выстоит?
- Им не крепость нужна, - ответил Велес устало. Как ты не поймёшь. Самый простой выход, не всегда самый умный. Резня, война, это всё так. Война - это нож хирурга, сколько не ампутируй, голову не отрежешь, причина, вот что надо искать пока не истекли кровью. Причина, это ты и ключи безграничных стихий. И они это понимают, а крепость, сражения, это только огромная гекатомба, о которой вспомнят не многие.
Никогда, никогда не любил сборов в дорогу, суетливую толкотню, мешающую собраться с мыслями, но сейчас за суетой скрывалось желание прогнать надоедливые мысли, не думать о расставании, и главное не вспоминать о грядущих испытаниях.
Ещё больше я не люблю провожать, то щемящее чувство, когда любимых людей уносит вдаль поезда под звуки прощального марша, и я понимал, ощущал взволнованное состояние остающихся. На стенах уже кипела битва, и вопли умирающих сливались с визгом проносящихся свинцовых ядер, но на этот раз друзья не спешили уйти. Ральд, утративший свой петушиный настрой, молча, стоял в стороне, наблюдая торопливые сборы. Карелл где-то витал, видимо сражался на стенах, сдерживая орды орущих демонов.
Наконец, пожитки были уложены, Лана ещё раз окинула всё зорким взором, и осталась довольна. В последнее время она, как и все мы, сделалась несколько молчалива, моя Лана.
- Воспользуемся одним из ходов, оставленных кислотными улитками, - произнёс Велес в торжественной тишине.
Я кивнул головой, говорить не хотелось. Вокруг нас стояли опечаленные люди, эльфы и гномы, слитые в крепкое братство лишениями последних дней. Их взгляды обжигали пониманием, и от этого становилось ещё горше. Приходилось покидать оплот, силу, поднявшуюся из низин под наши знамёна во имя будущего, силу способную перевернуть мир. Крестьяне вывели лошадей, и я, не удержавшись, вскрикнул от удивления.
- Велес, ты не находишь ничего странного? А ты, мужественный воин? Ведь это те самые кони, на которых мы скакали в полнолуние, и оборотни настигали нас.
Гаят удивлённо поднял глаза, даже старик удивился.
- И правда, это хороший знак, тогда мы спаслись в осиновой роще.
У меня язык чесался спросить, но в этот раз я сдержался и благоразумно промолчал. К нам подошёл Ральд и по очереди обнял нас на прощание, затем, крепко пожав руки, поспешил уйти, со стен доносились звуки горячей битвы, и медлить, было нельзя.
Так вступили мы под сумеречные своды старинного склепа. Лошади всхрапывали, испуганно поводя глазами. Последний луч света испуганно метнулся в сторону, скользнув по сочащимся водой, заплесневелым стенам. Гаят зажёг факел, и мы двинулись дальше.
- Теперь будьте особенно внимательны и осторожны, - прошептал Велес, - и главное никаких громких звуков.
Туннель уходил полого под землю, залитый матовыми потёками застывшего свинца, и по-началу идти было удобно, однако, скоро мы вышли из полосы залитых свинцом коридоров и очутились в совершенно иных туннелях. Свет факела выхватил из мрака овальное отверстие, словно выплавленное в породе. Высохшая земля крошилась под ногами, поднимаясь вверх облаком тончайшей пыли. В горле запершило, дышать стало почти невозможно, пришлось обвязать лица кусками холста, а на головы лошадей натянуть мешки. Неосторожное движение грозило настоящим пылевым обвалом, и тусклый свет факела замигал в пыльной дымке, словно в густом тумане. И время замерло. Минуты растянулись в нескончаемые часы, лентой уходящие в вечность и покрытые вялым туманом долготерпения. Хорошо, что никто не страдал клаустрофобией, шагать в пыльной мгле, напрягая слезящиеся глаза, от этого, знаете ли, потихоньку сходишь с ума. Во истину не выносимо.
Лошади иногда взбрыкивали, приводя к настоящей катастрофе, тогда мы замирали с бешено бьющимися сердцами, и стояли, закрыв глаза, потея от страха и неизвестности. Неизвестность она ведь хуже всего, всё равно как стоять перед взбешённым псом и думать броситься он на тебя или нет. А потом мы шли дальше, едва передвигая ватные ноги в абсолютной тишине. Боюсь, я не выдержал первым. Оставив на минуту Лану, шедшую рядом со мною, я догнал старика.
- Велес, - мой голос был похож на шипение, так исказился звук, доходя до свистящего шёпота, - а куда мы собственно идём.
Старик вздрогнул и испуганно осмотрелся.
- Не бойся, нет здесь никого.
- Уж ты то точно должен знать, что и у стен есть уши, - ответил старик едва слышно.
- Если придётся убегать, хотелось бы знать куда?
Старик некоторое время шёл молча, обдумывая мои слова.
- Ты прав, хоть тобой и движет обыденные человеческие инстинкты.
- Давай, заговори ещё как один из первых, а сам то, не человек что ли.
- Нет.
- Глупый вопрос. Хорошо, не говори. Я выпрямился и развернулся уйти.
- Погоди, - услышал я долгожданные слова, - не касайся стен.