Чёртов меч заставлял меня совершать совершенно непредсказуемые скачки, со стороны это походило на фантастический танец, несущий смерть неудачливым зрителям. Кровь брызгами летела во все стороны, и уже начали слипаться глаза, это подвергало жизнь большой опасности, приходилось биться почти в слепую, ориентируясь на случайные блики мечей и топоров. Так мы могли поубивать друг друга, тем более меч рубил без разбора. Всё поглотила жадная пасть безумной ярости, перед её лицом исчезли страх и расчёт, осталось лишь одно желание - убивать.
Впрочем, я ошибся, ненависть безобразно искажала черты демонов, лица гномов были бесстрастны, они убивали без удовольствия. Не знаю, быть может, мужество воспитывается с детства, закаляется в испытаниях, в преодолении трудностей и жизненных невзгод, или может все мы, имея чувства, переживаем их различно, и кто-то глубже погружается в пучину страха, нежели другой. В тот день, я был свидетелем потрясающей отваги, которую могла породить только вера в будущее, будущее без зла, за которое было не страшно отдать жизнь. Но в тот миг я думал не об этом.
Люцифер всё ближе подходил к пленницам. Гаят в ужасе мчался на помощь, совершая безумные, головокружительные прыжки, поражавшие даже демонов. Казалось, смерть неминуема, но каждый раз на ничтожную долю секунды он оказывался быстрее, и её тень скользила дальше, очередной враг в немом удивлении валился на землю, рассечённый острым мечом. И всё же он не успевал.
Люцифер уже добрался до пленниц, и его черты искривила гнусная ухмылка. Огромная ручища вытянулась. Крик ужаса вырвался из уст воина, когда пальцы демона сплелись на голове ведьмы.
Беспомощная женщина до последнего момента укрывала дитя, скрывая её своим телом от тянущихся к ним острых когтей. Почувствовав прикосновение безжалостных лап, она в краткий миг всё поняла.
Женщина успела выпрямиться и, крикнув изо всех сил - держи, - сильным движением подбросила Ани в воздух. Маленькое тельце, извиваясь, полетело над оскалившимися в злобе демонами, сотни лап потянулись вслед за ней. В последнюю секунду, когда когти готовы были сомкнуться, Гаят из последних сил вырвался вперёд и в нечеловеческом усилии успел поймать девочку.
Чей-то меч вонзился ему в плечо, и острые когти оставили кровавые следы на теле. Но Гаят не обращал на это внимание. Огромное облегчение опустилось на него и тут же сменилось отчаянием, он поднял глаза. Улыбка торжества мелькнула на губах гордой женщины, она ещё успела бросить прощальный взгляд на нас, полный нежности и тихой готовности встретить судьбу. Лапы демона с хрустом сомкнулись, алые струйки потекли на землю, просочившись меж пальцев негодяя.
Отбросив окровавленное, бьющееся в агонии тело, Люцифер быстро исчез в толпе. В туже секунду языки пламени вырвались из гущи сражения и Велес, переступив обугленные трупы, бросился к ним, и замер. Страшный, вибрирующий крик вырвался из его старческого горла. Он сделал ещё один шаг и, закрыв лицо руками, не в силах более сдерживаться, медленно осел на землю, содрогаясь в беззвучных рыданиях.
В странном оцепенении, я поднял его на руки и понёс. Не помню как, но, в конце - концов, мы оказались в центре строя гномов. На миг я увидел печальные глаза Ральда, и всё поглотил шум битвы.
Чьи-то заботливые руки приняли у меня бесчувственное тело Велеса. Рядом со мной стоял Гаят. Держа на руках Ани, он одной рукой смахивал непрошеные слёзы. А вокруг нас ужасающие сцены смерти проходили, словно при замедленной съёмке: перекошенные злобой лица, страх, кровь, летящие конечности, отрубленные, будто вырванные в движении из истерзанных тел.
С тех пор воспоминания терзают меня, особенно долгими тёмными ночами. Со мной что-то не так, чем дольше живу, тем мрачнее кажется окружающий мир, даже самое хорошее, ценное, что ещё осталось у людей, покрыто толстой коростой проказы. Зло сочится из гнойных нарывов, покрывающих даже самое красивое и дорогое, самое любимое. От этого не хочется жить, неужели мы проиграли, откуда оно берётся, мне плохо, я болен, я ненавижу и тем больше пложу зло. Помоги мне Боже.
Но дальше. Мы шли вперёд. Сталь звенела, налетая на сталь, гортанное рычанье сменялось оглушительным визгом умирающего зверя. Но и нас становилось всё меньше, один за другим падали гномы, молча исчезали эльфы, отравленные прикосновением холодного железа, и всё уже сжималось кольцо вокруг нас. Мы шли вперёд. Атаки следовали одна за другой, и в любой момент нас мог накрыть девятый вал, оставив от нас изрубленные останки человеческих тел.
Настал момент, когда ко мне подошёл Ральд. Гном был необычайно серьёзен. Весь красный от крови - её чёрные сгустки путались в густой бороде, броня была помята и во многих местах пробита, так что не ясно, чья кровь стекала по доспехам. Ральд коснулся моей руки.
- Георгий ты меня слышишь? - обратился он ко мне, тревожно вглядываясь в лицо. Я кивнул.
- Скоро нас сомнут, и тогда будет поздно, всё, что мы делаем, всё, что было принесено в жертву, всё будет напрасно. Вам надо бежать, ты слышишь меня? Надо бежать пока не поздно.
- Как? - бесстрастно поинтересовался я.
- Не надо так. Я всё понимаю, но ни ты, ни я не имеем право сдаваться, минуты решают всё, соберись, чтобы потом не пришлось всю жизнь жалеть. Ну же. Собери силы, не заставляй меня применять те же выражения, что давно заслужили твои собратья. Подумай об этом мире, нет, лучше подумай о девчонке, о её будущем, обо всём, что ты нам пел всё это время.
Рядом с нами упал демон, ещё живой, раздирая грудь, он пытался вырвать застрявшую в ней стрелу. Какой-то гном одним ударом добил уродливую тварь.
- Кони ждут, вы должны попытаться.
- А ты?
- Гном на лошади? Нет. Моё место здесь, ты ведь всё понимаешь, не притворяйся, некогда.
- Мы ведь больше не увидимся, - с тоской выкрикнул я.
Гном тихо улыбнулся, и это было так необычно увидеть улыбку полную тихой печали на его лице, на миг что-то знакомое промелькнуло в его глазах, близкое и родное.