Когтистая лапа нависла над моей головой, и я импульсивно поднял руки. И в тот миг, когда должен был раздаться треск ломающихся костей, всё исчезло.
Минут сорок пролежал я без движения, наконец, сердце забилось, и по телу пробежала крупная дрожь. Робко приподнявшись на трясущихся руках, я огляделся. Вокруг никого не было. Спал я ещё или нет, оставалось загадкой. Индийское божество Мара, и рядом не стояло в этом калейдоскопе превращений.
Первым делом надо было отыскать товарищей. Своды пещеры, были похожи на своды пещеры, и я пошёл дальше, боясь вместо тверди земной ступить в бездну. Шаг, другой и всё снова подёрнулось дрожащей дымкой.
Шорох вилок и звон бокалов, слились в тихий гул, едва различимый за беспрерывной чередой разговоров и ритма современной музыки. Юбиляр в белой шёлковой рубашке, сидел на диване, облокотившись на его мягкую спинку.
В глазах парня, замутнённых винными парами, стояло глухое отчаяние. Гости веселились, один за одним следовали тосты. С тихим треском пробки вылетали из бутылок и вино, окутанное дымкой дорогих сигарет, лилось в высокие тонкие бокалы. Юноше только исполнилось восемнадцать лет, но выглядел он гораздо старше. Его тонкие руки, казалось, были придавлены к подлокотникам дивана прошедшими столетиями. Только в уголках губ таилась горькая усмешка, говорившая, что он прекрасно видит фальшь и глупое высокомерие, считавших себя умными людей, которые пришли не затем, чтобы сделать ему приятное, а скорее, чтоб показать себя и блеснуть на его скромном фоне своей респектабельностью.
Впрочем, таких было не много, он умел выбирать друзей. Тонкие черты худого и узкого лица, нос с горбинкой, длинные полуопущенные ресницы, скрывали глаза цвета расплавленного металла, таков был его облик.
Временами вежливая улыбка, озаряла его лицо, рука поднимала очередной бокал красного вина и не опускалась пока последние капли, рубиновыми осколками не падали в обрамлённый тонкими девичьими губами рот.
Наконец, ближе к полуночи, гости обратили внимание на его бледное, покрытое испариной лицо и друзья, взявши под руки, вывели его на улицу. Свежий воздух и серые огни города окутали их. В тени дерева пьяная молодёжь, пыталась убить время и травила себя густым дымом наркотиков.
Были там и знакомые юноши. Я не видимым духом витал над ними, когда к нему подошёл один из них, и стал рядом, потягивая с презрительным видом пиво.
- Что Сергей, что-то отмечаешь? - спросил он.
- День рождения.
- Поздравляю, а нас, почему не пригласил? - он гнусно выругался.
- Не хорошо забывать друзей.
- Я ничего не забываю.
- Ты что, хочешь что-то сказать?
- Нет.
- Ты смотри, почему не поднимал трубку, когда тебе звонили?
- Я разговаривал с тобой раза три, надо и меру знать.
- Ты ещё поговори у меня. А у тебя Андрей как дела? Хорошо отдыхаешь?
Сергей уже не слышал о чём шёл разговор. Его рука сжимала потухшую сигарету. Господи, как же ему это надоело. Всю свою жизнь он был вежливым и скромным, но на него смотрели снисходительно, как на слабака. Сладкий дым анаши, коснулся его ноздрей, всё внутри сжалось, и противная тошнота подкатила к горлу.
Андрей стоял рядом и, как ни в чём не бывало, разговаривал с пьяным, как вдруг обратил внимание, что глаза Сергея внезапно загорелись стальным светом и тут же длинные ресницы скрыли дикий блеск его глаз, оставив лишь узкие щёлки, сверкающие шальными искрами.
С тонких губ Сергея сорвался не то хрип, не то рычание. Андрей поразился, его друг тихий и мирный, кинулся вдруг вперёд, как распрямившаяся пружина, и даже ещё быстрее. И я, Георгий, внезапно оказался в этом клокочущем гневом нерве.
С молниеносной быстротой кулаки погрузились в плоть пьяницы, попав точно в болевые центры. Тот, охнув, отлетел в кусты дикой розы. Но Сергей, или может быть я, с непостижимой быстротой наносил удары и с губ срывался прерывистый хрип. В глазах алкаша мелькнуло оскорблённое высокомерие. Он бросился в атаку и тут же согнулся, получив оглушительный удар обеими ногами в живот. Словно голова обезумевшей кобры, серой тенью мелькнула рука Сергея, и ударила точно в район шеи, отчего алкаш, поднимая облако пыли, покатился обратно в кусты.
Андрей ничего не мог понять, его друг не умел драться, и его тонкие руки были созданы для скрипки, а теперь эти руки двигались словно змеи, с неимоверной быстротой раздавая удары. Более того, мертвецки пьяный Сергей, сделал сальто, и носками ног так въехал наглецу, что тот остался лежать. Его согнутые ядовитым изгибом губы, превратились в кровавое месиво, наполненное обломками сломанных зубов.
Я тоже не мог понять, что это на меня нашло? Пьяная молодёжь бросилась на Сергея. Мелькнули ножи, и звон разбитых бутылок раздался в ночи. Андрей даже не успел пошевелиться. Его друг с глухим рёвом бросился в центр толпы, и стон боли опустился на груду искалеченных тел.
С трусливым воем побитых дворняжек, провонявшие насквозь алкоголем и наркотиками, они убирались вон. А посреди улицы, в свете полной луны, стоял Сергей, с поднятыми вверх руками. Жемчужный свет отражался от его белой рубашки, создавая лёгкий ореол серебряного сияния. А потом он или я упал, и поражённые соседи поспешили занавесить свои окна. Андрей, молча, поспешил к другу.
Я, молча, лежал на земле, не в силах пошевелить даже рукой, а в опьянённом винными парами мозгу, чернела ненависть, захватившая всё моё существо, всё доброе было сметено, неодолимой жаждой мести и убийства. Я валялся под кустом дикой розы, а рядом лежало тело Сергея, со склонившимся над ним Андреем. Зло породило только зло.
Свет огромной луны, блуждающей дорожкой ложился на водную гладь. Серой тенью мелькнула на её фоне тень огромной птицы. Николай медленно открыл глаза. Запах прелых листьев ударил в нос, вызвав головокружение. Холодная земля жгла спину. Где он? Машина! Он ехал на машине, когда в свете фар мелькнул силуэт ребёнка. Резкий поворот.