Покусывая от напряжения усы, старик упёр свой взор в эти глаза, и чудовище замерло, покорившись чужой воле. Ступив на вздрогнувший ласт, старик с трудом забрался на скользкую спину ящера. Подложив под себя котомку, комфортно устроился верхом на чудовище, держась за длинную шею ящера. Помахав рукой, он пригласил нас присоединиться к нему.
Вот это мир! Разве мог я даже в самом диком сне представить такое! Может это и в самом деле сон, и мы до сих пор бродим по мрачным лабиринтам острова, а если и нет, кто поручится, что весь этот мир не плод больного воображения подвыпившего гуляки. Как бы то ни было, мы ошеломлённые вошли в воду, и, пройдя по длинному и широкому ласту, забрались на чёрную спину ящера.
Едва мы уселись, хвост чудовища мерно задвигался из стороны в сторону, поднимая волны, с шумом хлынувшие на сушу. Грациозная шея ящера изящно изогнулась, и мы стали быстро удаляться от берега. В животе что-то противно сжалось. Безопасные берега быстро удалялись, лаская взор жёлтыми песчаными пляжами.
Не успели мы отплыть и одну морскую милю, как камень в руке у Велеса засветился ярким светом. Старик встревожено оглянулся. В ту же минуту эхо донесло до нас волну страшного взрыва. В воздух взвился сноп рыжего пламени, и потоки лавы хлынули в океан.
Вода забурлила, рассерженная вторжением, и стихии яростно сплелись, извергая ураганы горячего пара и пепла. Чёрное облако поднялось высоко в воздух и стремительно понеслось в сторону от острова. На нас пахнуло его горячим удушающим дыханием. К счастью облако пронесло мимо, иначе, мы, безусловно, погибли бы, задохнувшись в раскалённом пепле. Точно такое же облако когда - то погубило Помпею со всеми её жителями.
Мы быстро удалялись от места трагедии. Лава огненными потоками изливалась из разрушенного взрывом жерла вулкана, и медленно стекала в кипящие воды моря. Если бы она состояла из масс расплавленного базальта, без примеси кремниевых пород, мы бы, пожалуй, и не успели уплыть.
Теперь, когда потоки лавы истекали по склонам острова, нечего было опасаться нового выброса ядовитого облака, и мы могли со стороны наблюдать редкое явление природы или скорее чародейства, поскольку катастрофа была вызвана, скорее всего, пропажей ключа из недр вулкана.
Ящер быстро скользил по воде, плавно изгибая стремительные линии мощного тела, и тугие струи встречного ветра ударили нам в лицо. Удержаться на скользкой спине было не просто, а падающие фонтаны брызг лишь усугубляли дело.
- Как ваши дела? - прокричал Велес, стараясь преодолеть рокот бурлящей воды и шум падающих брызг.
Сам-то он удобно держался за шею ящера, и был, в какой-то мере, защищён от всех этих неудобств. Я натянуто улыбнулся.
- Ничего! Если не считать, что нас сейчас смоет к чёртовой бабушке, а в остальном жизнь прекрасна.
- Жизнь прекрасна всегда, да и бабушка та самая ещё женщина хоть куда. Держитесь!
Я чертыхнулся про себя, выплюнув изо рта солёную морскую воду. Гаят и Карелл молчали, судорожно вцепившись в скользкие бока чудовища, и стараясь не смотреть на пенящиеся буруны волн.
- Держитесь! - вновь прокричал Велес, - до земли не так уж далеко, около часа такого плавания как сейчас.
- Всего - то? - простонал я.
- Да! Только не вонзайте ничего в шкуру ящера, иначе я потеряю над ним контроль, особенно это, касается твоего чёрного клинка, думаю, не скоро нам подвёрнётся ещё один такой конь.
Гаят замер, с занесённым в поднятой руке ножом, и тихо выругался. Карелл, имевший довольно острые когти, был в лучшем положении. Скоро моё тело занемело, и в голове засела только одна мысль, как удержаться, не слетев в мокрую бездну. Вдали показалась тёмная полоска берега, когда холодный голос Карелла, с тревожной ноткой в интонации, не заявил, что нас кто-то догоняет.
Я оглянулся. Этот кто-то был чудовищных размеров и явно не вегетарианец. Подобно авианосцу, оно с огромной скоростью настигало нас. Больше всего существо напоминало помесь дельфина со щукой и с замашками гребнистого крокодила, что-то вроде ихтиозавра невиданных размеров.
Раскрыв пасть, усаженную двумя рядами загнутых острых зубов, глубоководное чудовище бросилось в атаку. Огромные волны поднялись от движения такой массы и вскоре мы поднялись высоко на их пенном гребне, а с верху обрушился водопад брызг, захлестнув последние надежды на спасение.
Обезумевший от страха ящер перевернулся в воздухе и полетел в бездну, увлекая нас за собой. Падая, я уже простился с жизнью, если она у меня ещё и была. Оглушительный рёв волн поглотил сознание, когда снизу, из самой бездны, поднялась встречная волна от страшной мощи взбесившегося чудовища, и, зацепив нас, выбросила высоко в воздух, навстречу бегущим облакам.
Оглушённый страшным грохотом, я успел увидеть водяные смерчи брызг, взвившиеся в высоту, подобно жадным пальцам, не желающим выпускать верную добычу, но вот инерция погасла, и я полетел в их смертельные объятия.
В эти краткие секунды я мог убедиться, как молниеносно пролетает перед глазами наша жизнь, наверное, столько времени достаточно Богу, чтобы увидеть и осудить нас. В ту минуту я успел ещё подумать о Гаяте и его великих достоинствах. Сильный побеждает, и если справедливо, то выигрывает. Смелый если и проиграет, всё-равно выиграет. Гаят был и смелым и сильным. Я вспомнил его лицо. В нём не было и тени страха, только покорность судьбе и твёрдая косточка - бороться до конца. Он был ещё и добрым. Я понимаю, что совершенных людей нет. В моём понимании человек похож на эмоциональную шкалу, где, в зависимости от воли и самоконтроля, борются злые и добрые побуждения. Но в Гаяте достоинства много перекрывали небольшие недостатки, если они и были. Я уверен, в эту минуту он боролся за жизнь, чтобы снова увидеть Ани, и победить, чтобы её жизнь не была омрачена злом. Яркой искрой мелькнули лучи безмятежного солнца, и я потерял сознание, падая в окрашенные кровью воды зачарованного моря.
Глава 8