Не сдержавшись, я бросил восхищённый взгляд на её совершенные формы и, вздохнув, отдал ей остаток своего плаща. Девушка удивлённо посмотрела на меня, и взяла плащ. Вытерев глаза и высморкавшись, она отбросила тряпки в сторону.
Терпеливо чертыхнувшись, я отдал ей то, что раньше называлось рубахой. Теперь она поняла. На минуту пришлось отпустить её, и я с сожалением наблюдал, как прелестные окружности скрываются под грязной тканью, впрочем, порядком изодранной.
- Есть ли у меня душа? Наверное, раз я существую. Знаю, ты скажешь мне, что тоже не призрак, но в этом мире призраки далеко не редкость и я не знаю, что тебе ответить на этот вопрос, о некоторых вещах мы просто догадываемся. А сейчас предлагаю подумать о еде, не знаю как ты, а я жутко голоден.
Священники? - подумалось мне вдруг. Откуда здесь священники? Лесные тени сгущались.
В тёмном пыльном углу громко тикали старые часы, от чего на сердце становилось тревожно и как-то неуютно. Велес открыл глаза и улыбнулся, увидев маленькую Ани, заботливо поправляющую тёплое лоскутное одеяло, но его взгляд тот час потух, остановившись на строгом лице хозяйки дома.
- Спасибо солнышко, ты спасла нас, - произнёс он тихо.
- Ани, доченька, выйди на минутку.
В груди у старика похолодело.
- Солнышко говоришь?
Ведьма медленно подошла к кровати.
- Пока я ждала тебя, ухаживала за тобой, стирала, готовила, ты, старый мерзавец, за моей спиной ухлёстывал за другой. Ты не представляешь, что я пережила, узнав это. Не представляешь, чего мне стоило заставить себя ехать спасать твою никчемную шкуру.
Велес чуть не задохнулся, услышав эту тираду, кровь отхлынула от его лица.
- Как ты узнала?
- У тебя хватает наглости спрашивать об этом?
- Нет, я не то хотел сказать, - прошептал старик.
- Я знаю, ты меня не простишь, я только хочу, чтобы ты знала, я сам себя никогда не прощу.
- Ах, не простишь?
- В жизни каждый совершает ошибку, о которой сожалеет каждую секунду, пока дышит. Это как не выводимое пятно на душе, - торопливо продолжал старик, - особенно, в такой длинной жизни как моя. Я не оправдываюсь. Некоторые успевают остановиться, а я не смог.
Крупная слеза скатилась по его морщинистой щеке.
- Тебе трудно поверить, только, я, правда, жалею, ведь та девушка была женой моего лучшего друга.
Колдунья села на край кровати и заплакала.
- А обо мне ты подумал, старый дурак, подумал, что я ночами не спала, думала, где ты пропадаешь, и не случилось ли чего с тобой.
- Поверь, я очень жалею, что так поступил и уж сам-то себе никогда не прощу. Это пятно, как кислота жжёт меня изнутри, не дай бог кому пережить такое. Солнышко, это была страшная ошибка, - старик протянул руку, и робко коснулся колдуньи, - я только хочу, чтоб ты знала, я никогда и никого не любил так как тебя. Поверь мне.
- Как я могу тебе верить?
Ведьма продолжала плакать, утирая слёзы рукой.
- Теперь...
- Да теперь, когда ты старый никому не нужный обрубок, тебе можно верить, но время прошло, ты всю мою молодость превратил в обман. Нет, Велес, - ведьма печально посмотрела ему в глаза, - как будешь в силах, уходи и больше никогда не возвращайся.
Старик тяжело вздохнул.
- Я понимаю.
- Ничего ты не понимаешь, - вдруг произнесла хозяйка обречённым голосом.
Встав, она покачнулась и ухватилась за спинку кровати. Бросив на Велеса взгляд, полный слёз и горести, она вышла из комнаты. Старик уткнулся головой в подушку, и его ветхое тело затряслось в бесшумных рыданиях.
Ничто так не поганит душу как предательство.
Сок, сердито шкворча, падал в огонь с жирного куска оленины. Я сидел у костра и тихо глотал слюни, пока моя лесная нимфа, или скорее дьяволица, плескалась в прозрачной воде лесного ключа. Холодные струи, журча, обтекали её гладкое тело, а она, не обращая на меня никакого внимания, откинула назад свои длинные вьющиеся волосы и подставила лицо солнечным лучам.
Лучшего места для стоянки поэта или художника просто не придумаешь. Вода стекала с небольшого холма, оживляя его склоны, густо переплетённые гибкими лозами дикого винограда. И даже в самые жаркие дни, на его широких листьях блестели крохотные капельки влаги. Это был островок живого ключа, обнесённого тёмно зелёной растительностью, где всё цвело и тянулось к свету.
Вдоволь нарезвившись, девушка выскочила из воды, и, подбежав к костру, протянула к огню свои смуглые руки. Сверкающие капли сбегали по обнажённому телу, впитываясь в жалкие остатки моего плаща. Заметив мой растерянный взгляд, она звонко рассмеялась.
- Почему ты не убежала?
- Зачем? Я слишком долго за тобой охотилась, чтоб взять и бросить сейчас.
- Ты по-прежнему хочешь меня убить?
Я вздохнул, досадуя на самого себя.
- Естественно, и я убью тебя, если только...
- Если только что?
- Если то. Пока ты меня интересуешь, я не буду убивать тебя сразу, может позже.
Она опять звонко рассмеялась и ткнула своим пальчиком в жаркое.
- Ты так хотел есть, смотри, твоё мясо подгорело.
- Разве ты есть не будешь.