- Чёрный меч! - прокричал молоденький солдат и, побледнев, отступил назад.
- Дурак! А ты чего ждал, его мы и искали.
Их предводитель выехал вперёд на рослом вороном коне и заржал не хуже лошади.
- Полагаю, глупо предлагать тебе сдаться? - прокомментировал он нахальным голосом, и так засмеялся, что даже затряслись складки его жирного тела, видимо, у твари болотной выучился.
- Правильно полагаешь, - ответил я нетерпеливо.
Предводитель престал смеяться.
- Тем лучше, хозяин будет доволен, но может, ты сначала скажешь, где камни, а то мы тебя ненароком убьём, и потом придётся перекапывать все эти земли, а я, видишь ли, придерживаюсь на этот счёт иного мнения.
Вот ведь нахал.
- Ну же, не будь упрямцем, окажи нам любезность, поверь, лопата это не оружие воина.
Наёмники засмеялись и, приободрившись, пошли вперёд. Я тоже засмеялся, и они тут же остановились. Предводитель нахмурился.
- Не в твоём положении радоваться, говори, где камни и, быть может, мы отпустим тебя живым.
Я засмеялся ещё громче, так что эхо разлетелось по всему лесу.
- Я не скажу вам, где камни сразу по двум причинам. Первая из них та, что я сам не знаю где они, а вторая причина, заключается в том, что если бы я даже знал где они, то всё равно бы не сказал. Тем более такой жирной свинье, по которой уже давно плачет вертел.
С этими словами я бросился вперёд. Конь поднялся на дыбы, и перед моим лицом замелькали его копыта. Наёмники на секунду растерялись, и этого мне хватило. Лошадь не могла долго гарцевать на задних ногах с таким тяжёлым наездником на спине, и подалась вперёд. Толстяк не успел даже вскрикнуть, как всем своим весом нанизался на острие моего меча.
Из развороченного живота красным клубком выпали внутренности. Не веря тому, что с ним произошло, он рухнул на землю, пропахав рожей свои же потроха.
В то время как предводитель падал с одной стороны, я уже вскакивал в седло с другой. Опомнившиеся наёмники яростно ринулись в бой. Лошадь лихо заплясала по поляне, топча копытами тела разрубленных мною людей. Меч чёрным змеем вился над моей головой, жаля направо и налево. Не ожидавшие такого поворота событий наёмники, падали один за другим, подобно листьям в холодный осенний день.
Их оставалось ещё человек пять, как случилось это, я бросился вперёд и, подняв на дыбы коня, занёс меч над очередной жертвой. Беда в том, что, привстав в стременах, я забыл, что нахожусь в лесу, меч, описав короткую дугу, вонзился в толстый сук и остался в нём торчать, в то время как я по инерции полетел вперёд и, перевернувшись через голову, упал прямо под ногами лошади. Над головой мелькнуло копыто, и плечо пронзила дикая боль.
Сознание возвращалось медленно, и чем больше я приходил в себя, тем становилось больнее. Наконец, я сел и заставил себя осмотреться.
- Жалкий дурак! - раздался голос рядом со мной, оглянувшись, я увидел свою лесную нимфу.
Должно быть, я очень удивился, и пока она поливала меня разными словами, я выпотрошил мешки с припасами и с наслаждением, с прямо таки дьявольским сладострастием, запустил зубы в холодное мясо, запивая всё это блаженство настоящим виноградным соком.
Я ел и ел и не мог остановиться, как вдруг заметил, что моя спутница насторожилась. В кустах раздался тихий шорох. Не переставая жевать, держа в одной руке меч, а в другой ломоть мяса, я раздвинул густые ветки. В самом их сплетении шевелилось что-то серое. Вот оно! - подумалось мне. Как говорится, вспомни о нём и вот оно.
- А ну вылазь, - крикнул я, стараясь говорить внятно.
Какой-то писк раздался из-под ветвей и серый комок зашевелился.
- Сжалься над бедным служителем божьим, - пропел священник и, отрясая грязь со своей одежды, поднялся с земли.
- Как ты оказался здесь?
- По слабости своей, любопытство одолело, услышав голоса, я так обрадовался людям, что поспешил на звук, но когда услышал звон мечей, то испугался и спрятался под кустом. А кто это молодая дама?
- Здесь я задаю вопросы.
Лицо священника исказила гримаса ужаса. Инстинктивно обернувшись, я увидел девушку с искажённым яростью лицом, уже мало походившим на человеческое, не теряя ни секунды, я бросился к ней по дороге сорвав кожаные ремни с лошади.
Связать оборотня, пока он ещё не превратился, оказалось не сложно, уложив её под дерево, я позволил себе расслабиться.
- Что это вы, святой отец, побледнели? - весело произнёс я, доставая из сумы кремневое кресало.
Священник, бледный как полотно, дрожащей рукой вытирал пот со лба.
- Как тут не побледнеешь, оборотни нас не любят, и не один священник нашёл смерть в их лапах.
- А как же Люцифер и другие демоны? Почему они вас не трогают?
- Даже такие могущественные лорды не могут противостоять воле божьей, сын мой, - напыщенно произнёс священник, усаживаясь поудобнее на траву.
- Так ли это? Здесь их мир, здесь они всесильны.
- Ты ошибаешься, сын мой, весь мир принадлежит всевышнему.
- Может и так, однако, им ничего не стоит содрать с вас рясу, причём вместе с кожей и хорошенько прожарить на медленном огне, прежде чем указать короткий путь на небеса.
По жирному телу священника пробежала дрожь.
- Они не посмеют.
- Ещё как посмеют, если решат, что вы опасны, если их власти будет что-то угрожать.