- Беда в том, что армии мои совсем не выносят холодов.
- Это верно, абсолютно безмозглые твари.
- Покойники и есть покойники, - согласился Люцифер.
- Никогда не забуду, как эльфы вызвали бурю, и твои крылатые олухи горохом посыпались с неба.
Веельзевул расхохотался. Снисходительная улыбка стёрлась с лица демона.
- Эти эльфы слишком серьёзно связаны с природой, и я уже ощущаю недостаток средств, крестьяне собрали малый урожай, в стране будет голод.
- Это, правда, золотой поток иссякает.
- Поэтому нам надо подтолкнуть этого лентяя. Мы то с тобой хорошо знаем, что камней у него нет, и ищем там, где они могут быть, ты понимаешь.
В словах демона сквозила неприкрытая ирония. Веельзевул нахмурился.
- Полегче на поворотах, не такой уж ты гениальный. Слишком очевидно, если мы вернём свои камни, а этот недоносок обворует Диавола и Басаврюка, то мы получим значительное преимущество. Это настолько очевидно, что только полный идиот не увидит наших намерений, Басаврюк не так уж глуп, хоть и кажется болваном.
- Мы получим власть, а эти господа будут прислуживать за нашим столом, именно поэтому нам надо торопиться, нельзя позволить, чтобы нас опередили.
- А как же равновесие сил?
- Оно уже нарушено, теперь каждый сам за себя, и за это я пью.
Бокалы зазвенели в высоко поднятых руках демонов, и эхо разнесло неудержимый бешеный хохот по всем закоулкам огромного замка.
Глава 16
Шорох листьев привлёк моё внимание. Подняв голову, я разглядел среди ветвей гигантского дуба худенькое тельце молодого сатира. Он и не думал бояться или убегать и внимательно следил за нами своими большими печальными глазами. Это были человеческие глаза, казалось ослеплённые неземным разумом, будто познав нечто, в них застыло немое изумление увиденным.
Мне сразу вспомнился Шекспир, хитрый бесёнок со свирелью в руках, и это воспоминание показалось мне настолько родным, что я почувствовал к нему симпатию. Я остановился, в надежде услышать его речь, это была большая редкость увидеть в лесу живого сатира, да ещё и не боящегося человека. Сделав шаг к нему, я замер, сатир пошевелился и тихо сел на корточки на толстом суку, ухватившись крошечной ручкой за ветки. Я улыбнулся. Сатир попытался повторить мою улыбку и старательно растянул губы, но глаза остались равнодушными и полными непонимания. Неслышными шагами ко мне подошла Лана. Бесёнок состроил рожу и плюнул.
- Сам дурак, - только и нашёл, что ответить я.
Вдруг сатир весь подобрался, и, вытянув худую шейку, принялся нюхать воздух. Всё его тельце напряглось, и он внимательно вслушивался в лесную тишину. Внезапно издав резкий крик, сатир с изумительной ловкостью побежал по веткам и скоро скрылся в чаще.
- Он что-то почуял, - произнесла Лана, заинтересованно разглядывая густые ветки, ещё раскачивающиеся от движений сатира.
- Да, что-то его вспугнуло, - ответил я, вытирая лицо, - пойдем ка отсюда, такие встречи добром не заканчиваются.
Так оно и оказалось. Не успели мы и километра пройти, как позади нас послышался приглушённый лай собак.
- Дай-ка я подумаю, собаки ведь здесь не водятся.
- Нет, не водятся, - подтвердила Лана.
- И что отсюда следует? - невинно поинтересовался я.
- Отсюда следует, что пора уносить ноги.
Лана бросилась в чащу, и я побежал за ней. С присущей волку хитростью, она умело путала следы. Так прошёл час, у меня уже язык вывалился наружу, и дышать стало чертовски трудно, а лай собак раздавался всё ближе и ближе. Лана злилась и выбирала самые густые заросли. Путаясь в гибких плетях дикой ежевики, я едва поспевал за ней, проклиная и Люцифера и собак и вообще всё кругом, в том числе и размякшей от осенних дождей земле тоже порядком досталось. Наступил момент, когда я почувствовал, что ещё один шаг и я упаду.
- Стой, - прохрипел я, хватаясь за ствол дерева.
- Так не пойдёт, без лошадей мы не уйдём.
- Где ты видишь здесь лошадей, - раздражённо набросилась на меня Лана.
Я промолчал, глядя ей прямо в глаза.
- Нет.
Я молчал.
- Нет, и не думай об этом.
Мой взгляд выразил всю слабость и просьбу мужеского рода.
- Не смотри так, - закричала Лана.
Я отвернулся.
- Гад.
Ну вот, я ещё и гад, думал я, пока Лана перевоплощалась. Низко пригнувшись, волчица быстро заскользила серой тенью между стволов деревьев. Я сидел на её спине, крепко вцепившись в загривок, и думал, что где-то я такое уже видел, но, вскоре перестал об этом думать.
Мы быстро продвигались вперёд, сидеть было тепло и удобно и скоро лай собак замер вдалеке. Ещё несколько часов мы неслись сквозь чащу, теперь я убеждён, что временами надо больше делать, чем думать. Ветки мелькали передо мной, а мысли блуждали чёрт знает где.
Вспомнилась даже басня Крылова - мартышка и очки, ну будет ли нормальный человек вспоминать басни, несясь в сумрачном бору. А между тем, как много таких мартышек, в чистеньких платьицах с розовыми губками и припудренными носиками, я повидал на своём коротком веку. Нет, правда бесит, от горшка два вершка, а нос дерёт выше потолка. Просто с ума сойти, проходят столетия, а люди не меняются. И я тоже, я тоже не меняюсь. Зачем я об этом думаю?
Внимание привлекла очередная ветка. И, честное слово, всё произошло за долю секунды, но за это время... Итак, угол падения равен углу отражения, отсюда делаем вывод, я полечу под углом тридцать градусов и упаду как раз между тех двух сосен. Отлично, только падать надо на бок и не забыть принять в расчёт ширину плеч. Ветка врезалась прямо в лоб, и сознание метнулась в сторону, уклоняясь от удара, жаль, тело не успело, и ослепительно белая вспышка, разбавленная безумной болью, выбросила меня за пределы понимания.