Глава 24
Печальным было утро следующего дня. Я заметил, да и вы наверняка замечали, что в жизни есть люди, постоянно купающиеся в лучах удачи. Им даже не надо особенно утруждаться; решил стать миллионером, и стал им, решил жениться на известной леди, и, пожалуйста, она покорена вашим очарованием, всё даётся им без усилий.
А есть люди, которым постоянно не везёт, такие редко доживают до естественного конца, таких сторонишься в страхе, что невезение может перейти на вас тоже, шугаешься их как не дай Боже.
Но большинство перекатывается на переменных волнах то счастья, то горечи и ведут средний образ жизни. Я принадлежу именно к этой категории людей, только в последнее время что-то здорово заштормило, и надо признаться, от такого шквала я немного ошалел.
Говорят, испытания ниспосылаются нам свыше и от того, как мы их выдерживаем, решается наше будущее, более того, мы ещё должны быть и благодарны за эти испытания. В такие минуты мне вспоминается моя маленькая квартирка, уютная комнатушка, мягкая удобная кровать с белоснежными простынями, с пуховым одеялом и подушкой, компьютер в дальнем углу комнаты и маленький голубой столик, уставленный дымящимися пиццами, горячей шаурмой и бутылочкой свежего холодного виноградного сока.
И у меня было плохое настроение? Бред.
Опостылевшее существование? Нет, правду говорят, пока всё не потеряешь, не поймёшь, как был счастлив тихой, спокойной жизнью.
Приключений, правда не хватало, зато теперь их с избытком и лучше бы их не было, нет такие испытания мне не по силам, возраст не тот. Если раньше мне не хотелось взрослеть, золотое было время, теперь не хочется стариться, и если бы была вечная жизнь, то быть вечным старцем, извини подвинься, не хочется.
Ну ладно. Печальным было не утро следующего дня, печальными были мы. В расстроенных чувствах выбрались мы из склепа, это и вправду оказался склеп, и даже не тронули перетрусившего вампира, отпершего нам дверь и тут же скрывшегося во мраке многочисленных коридоров, уходящих глубоко под землю.
Искать в этих катакомбах пленниц было делом не благодарным и бессмысленным. Не оставалось ничего другого, как идти на поводу у вампира, который и в правду следовал своему естественному предназначению, поскольку если умные люди в поисках смысла жизни в конечном итоге утешались любовью и надеждой на вечность, что, кстати, смыслом жизни не является, то вампир шёл по кровавой дороге прямиком к власти. Именно таким создали его мы.
Риск возрос выше заоблачных вершин, и рассчитывать на конечный успех дела почти не приходилось. Выбравшись из склепа, мы очутились посреди огромного древнего кладбища, давно заброшенного, с перекосившимися от времени крестами и разбитыми надгробными плитами, под которыми зияли тёмные провалы осевшей земли. Жирные пауки свили свою паутину на надгробиях и неподвижно сидели в ожидании своих жертв. Повсюду виднелся помёт, оставленный воронами и летучими мышами, и от этого и без того полу стёртые надгробные надписи невозможно было разобрать, только прочтёшь, здесь покоится, а всё остальное уже сплошное пятно непонятного оттенка цвета.
Мы тихо шли, пытаясь найти выход из этого приюта смерти и притаившегося зла. Жуткое место. Гаят оступился, и земля раздалась под ним, с громкими проклятиями он скатился в древнюю могилу, и, не переставая ругаться, весьма резво принялся карабкаться на поверхность. Мы помогли ему, и ещё долго храбрый воин брезгливо стряхивал с одежды белую кладбищенскую пыль и пытался забыть ухмылку черепа, на купол которого он так неудачно свалился. Позже Гаят говорил, что никогда не забудет холодного взгляда пустых глазниц, в которых он увидел бездну и что-то смутно шевелящееся в тёмной глубине. Надо думать.
С удвоенной осторожностью продолжали мы свой путь и вздохнули с облегчением, когда показалась дряхлая кладбищенская ограда. Рано радовались.
- Берегись, - попытался крикнуть Велес, но окончание у него получилось шёпотом.
Я замер. А Гаят. Гаят с радостным возбуждением выхватил свой меч. Уже рассвело, и солнце весело играя лучами, быстро взбиралось по небу, рассыпая золотые брызги на проснувшийся мир, и в этом мире, со всех сторон кладбища, к нам сбегались полчища одичавших собак. Некоторые собаки грызлись на ходу, деля старые кости. Очень скоро вокруг нас образовался круг алчущих нашей крови демонов, с блестящими от возбуждения глазами и падающей на землю густой слюной.
- Что теперь будем делать? - неуверенно спросил я, хотя уже понял, что сейчас будет.
Гаят только мельком посмотрел на меня, и от этого красноречивого взгляда сердце моё безнадёжно упало куда-то вниз. С диким криком Гаят сделал выпад, и собака, взвизгнув, рухнула в судорогах на землю. Из перерезанных артерий на землю с булькающими всхлипами полилась алая кровь.
Пока остальные собаки как зачарованные смотрели на кровавую струю, ещё один пёс забился в конвульсиях разрубленный на две части.
И это послужило всеобщим сигналом. Сотни псов сбились в один пульсирующий меховой клубок, рычащий и клацающий челюстями с острыми ослепительно белыми клыками. Обезумевшие от вида крови псы, рвали друг друга, с бешеными глазами вырывая куски мяса из трепещущих в агонии жертв.
На миг опомнившись, заворожённый диким рычанием сотен псов, я увидел Гаята и обмер, его глаза были такие же бешеные как у собак, и в них неутолимым огнём пылал дикий восторг.
Меч ритмично опускался на очередную жертву, и в кровавых брызгах упивался хлещущей из ран кровью. Всё смешалось. Псы слизывали длинными розовыми языками дымящиеся лужи, и кружились в диком неистовстве.
Неумолимость. Жизнь или смерть. Боже, почему твои создания так жестоки? Почему ты не остановишь это. Да, ты дал нам пожить самостоятельно, но так ведь нельзя, и люди, люди стали хуже собак, они понимают, что делают, мы понимаем, я понимаю. И мой меч взлетал и в очередной раз вгрызался в податливую плоть.