Растрёпанные седые волосы грязными космами рассыпались по плечам, но в глазах светились воля и решимость. О чём же думала колдунья, что шептала она на ухо девочке, такое, что та переставала плакать и крепче прижималась к женщине. А ведьма с благодарностью принимала такую редкую драгоценность, как доверие невинного маленького человечка, и едва сдерживалась, чтобы самой не заплакать. А вот что.
- Ну, ну, моя девочка. Не бойся. Это даже хорошо, что так случилось. Жизнь она такая, лучше ты сейчас побываешь в этом водовороте, зато потом, ничего бояться не будешь. Многие люди живут в тихих таких заводях, а как что, течение переменится или ещё что, и они тонут, потому что не готовы к борьбе, не могут жить без берегов. А ты главное не бойся, я Велеса знаю, тот ещё дурында, но он нас спасёт, да и друзья его, тоже ничего, особенно если над ними поработать немного. А вампир, и ты знала, и я знала, все знали, что он такое, вот и случилось, ну ничего, ты мне верь, я не обману, всё хорошо будет.
- Бабушка, я не боюсь, только ты не волнуйся, ты старенькая, лучше я о тебе позабочусь, отдохни немного, поспи, моя мама и папа, пока живы были, всегда мне так говорили, только ты не волнуйся.
И столько всего было в этих словах!
- Ах, сладенькая ты моя.
Слёзы закапали из глаз старой ведьмы.
- Не ребёнок ты уже, совсем взрослая.
И долго сидела она, покачивая девочку, так что та уснула давно, а слёзинки одна за другой падали на сырую землю.
Глава 27
И снова мы шли на юг, и опять мы были одеты в обрывки старого вонючего тряпья. Это обстоятельство потихоньку начинало злить. Где тот блистательный воин в белоснежной блузе, в небрежно накинутом бархатном плаще, очаровательный в своей простоте. Сейчас осталась только простота.
Конечно, не всё так плохо. Ещё больше заострились черты мужественного лица Гаята, сидящего, в этот момент, на бревне и держащего в руке кусок жареной оленины. Взгляд его всегда спокоен, но сразу понимаешь, что это невозмутимое спокойствие в любую минуту готово обрушиться на тебя железной стеной. Даже жутковато немного. Глядя на него, понимаешь, вот перед тобой сидит человек рождённый побеждать. И шрам, пересекающий его лицо, только усиливает это ощущение необычайной мужественности и тонкого благородства этого человека.
Дамы от него были в восторге, по крайней мере, до того как мы забрели в эту глушь. Инстинктивно чувствуя в нём переодетого принца, они просто млели от окружающего его ореола тайны, но, к чести Гаята, сам он мало обращал внимания на мелкие, а порою и не мелкие, а очень даже назойливые знаки симпатии, которыми его одаривали. На какие только уловки не пускались легкомысленные дамы, все их попытки рассыпались в прах у его ног. Видимо, он тоже был одарён инстинктом, и знал им истинную цену.
А Велес? Велес совсем не изменился, и то, правда, таким я его когда-то и встретил, старик с бородой, острыми ушами, лошадиными зубами, и проницательными серыми глазами. Один из первых. Незаметный среди тех, кто его не знал, и производящий оглушительное впечатление на тех, кто успел с ним познакомиться и остался в живых. Никто не знал его истинных возможностей и сил, но боялись все, старик умел внушить уважение к своей персоне.
А я. Я, когда посмотрелся в тихую гладь лесного пруда, чуть в воду не свалился, и воздал такую хулу, но ладно, скажу лишь, что в жизни не видел такой бандитской рожи, что отобразилась на водяной глади. Ну и страшная же физиономия: борода чёрная, дикие глаза, и всё это в обрамлении густой копны волос. Кое-как, но обрезал я эти локоны и стал похож не на чудище лохматое, а на чудище, общипанное и обгрызенное, впрочем, это было необходимо, ничто не должно было мешать обзору, тем более в бою.
Но не это главное. Мы остались втроём, как тогда, когда только начинали, и будущее было покрыто мраком. Кто-то может возразить, мол, легко всё складывается, препятствия рушатся одно за другим, было зло и не стало его, может и так, только не забывайте, будущее всегда имеет несколько путей, и то, на какую дорогу вы свернёте, определит судьбу вашу или мира.
Иногда, сидя у костра, я думал, как мало человеку нужно для счастья, когда ты получаешь это малое - ты счастлив, а когда получаешь больше, счастлив в двойне. Человек же ждущий, когда ему принесут на блюдечке луну с небес, рискует всю жизнь провести в напряжённых ожиданиях.
Так мы и шли. Вечерами, когда мы останавливались на ночлег, из лесу, крадучись, весь на стороже, выходил пёс, всегда с окровавленной добычей в зубах. Он съедал её в полном одиночестве, кидая свирепые взгляды на всякого, кто имел неосторожность к нему приблизиться. Наблюдать за ним было даже интересно. Ни разу он не принял подачки, равнодушно обходя угощение, и всегда добывал пищу сам. Мы думали, как его назвать, но так и не придумали, поэтому звали его просто - пёс. Ему, правда, на это было совершенно наплевать, он делал, что хотел, и не обращал на нас ни малейшего внимания, если мы ему не мешали. Такого гордого и своевольного пса я ещё не встречал.
Лето было в разгаре, и после коротких сумерек наступала ночь, тёмная, с яркими кристаллами звёзд в вышине. Хорошо было отвлечься от суеты, и пока остальные занимались костром или ещё чем-нибудь, отойти, вытянуться, где-нибудь на поляне, чтобы ничто не загораживало небо, и смотреть, как метеоры чертят свой путь в чёрной бездне, сгорая в атмосфере, слушать стрекотание сверчков, вперемешку с голосами ночных птиц. Тогда, наедине со всем этим, ко мне приходил покой, ради этого стоило жить.
Так постепенно восстанавливалась прорванная цепочка, объединяющая нас с бесконечной вечностью, хрупкое равновесие, словно возвращаешься в родной дом, после долгого изнурительного странствия, и вселенная как долго терпящая мать, дающая напиться родниковой воды, убаюкивает меня, тихо успокаивая раздёрганные людьми нервы. Впрочем, что я говорю, это каждый знает и так.