- Ты знаешь.
- Да?
- Ты знаешь, - уверенно повторил он, глядя мне прямо в глаза.
- Ты можешь быть на солнце, но тьма будет накрывать тебя. Зло будет шептать тебе невинными голосами, и, сделав, ты скажешь - нет, это не зло, а так и должно быть, и заглушишь голос совести доводами рассудка, и страх будет теплиться в глубине, ибо будешь душою знать, что согрешил.
Глаза воина горели, он говорил как в бреду. Мне стало по настоящему страшно.
- Слабость. Да. Ещё один смертный грех, рождённая неверием или слабою верой, делающая храбрых убийцами, а слабых..., она поддаётся искушению и Сатана низвергнутый и осуждённый скалит зубы в последнем злобном оскале, так и не раскаявшийся, не достойный сожаления.
- Что ты сделал с умирающими? - спросил я, в порыве.
Рука Гаята с непостижимой силой сжала мою ладонь.
- Я убил их. Заколол вот этим вот мечом, сначала я давал им выпить воды, и колол в самое сердце.
Голос воина понизился до шёпота. Я не жалею что сделал это.
- Не бойся, и не поддавайся, над душою твоею, он не властен.
Воин дико сверкнул глазами, и резко выдернув руку из моей ладони, быстро отошёл в сторону. Гаяту не помогла чистая вода, его дух опоясывала страшная болезнь отчаяния, и боль была сильна. Я знал, только крошка Ани своими ручками могла порвать это кольцо. Надо было спешить.
Как бы не сложилась судьба. Какие бы невзгоды не сотрясали жизнь, время бежит, и жизнь не заметно протекает мимо. Богатый ты или бедный, злой или добрый, этот путь для всех один, в конце которого приз - улыбка черепа.
Глава 28
- Ты слышал? Избранный снова разгромил отряд демонов, - кричал один из посетителей маленькой грязной таверны, приютившейся за городом и имевшей прекрасный вид на сточную канаву, до краёв наполненную помоями.
Его слушатель, по-видимому был человек осторожный, и, усмехаясь в пол рта, тихонько кивнул на бар, где за старой, вдрызг раскоряченной стойкой, стоял человечек в серой накидке, быстрыми вороватыми движениями напоминающий хорька. Взгляд, который он бросил, ещё больше усилил это сходство, ибо был он неуверенный и какой-то подловатый, при чём глаза сощурились с чисто наглой, возмутительно нахальной подлецой. В эту минуту он делал вид, будто внимательно прислушивается к разговору молодой пары, увлечённо шепчущейся в углу.
- А чёрт бы с ним, я сейчас допью вот эту вот самую большую кружку, и уйду, ей богу уйду, в лес, - после короткого перерыва вызванного благородной отрыжкой, от чего глаза его стали совершенно круглые, выкрикнул он.
Его собеседник быстро оглянулся. Группа завсегдатаев, уже успевшая допиться до нужной кондиции, с азартом обсуждала новости и по блеску глаз, можно было догадаться, что игра в кости не за горами, и возможно будут драки и членовредительство.
- Всё, хватит, надоело бояться, - не унимался разгорячившийся пьянчуга, - демонов бьют по их кривым рожам, и скоро, - тут он понизил свой голос, - я слышал скоро им и вовсе роги скрутят.
- Это было бы не плохо, - осторожно поддержал его другой, ставя опустевшую кружку на поцарапанный стол, и с изумлением наблюдая как она, как по волшебству, наполнилась драгоценной влагой.
- Не плохо? Ещё бы. Уже в нескольких городах вспыхнули бунты, и всю нечисть повыкинули вон.
- Скажу тебе по секрету, - тут первый оратор наклонился, от чего комната, как ему показалось, повернулась под совершенно немыслимым углом, дыхнув перегаром, от которого иной человек свалился бы под стол, он, заикаясь, продолжил, - скажу тебе по секрету, все главные демоны уже потеряли свою власть и дали дёру.
Тут он покачнулся, и, едва не упав, с величайшими трудностями, выпрямился, так утомившись от сего действа, что тут же потянулся за своею кружкой, и с чувством глубочайшего удовлетворения отхлебнул приличный глоток, после чего оглушительно причмокнул своими толстыми губами.
- После таких известий точно надо идти в лес, - поддержал его собеседник, на которого вино оказывало всё большее действие, - и, в конце концов, - тут он неприятно улыбнулся, - всегда лучше быть на стороне победителя.
- Ещё бы. Нет, я тебя просто люблю, - вскричал первый, и немного подумав, глубокомысленно покачивая головой, добавил, - и уважаю.
Расплёскивая вино, они чокнулись, так что пена выплеснулась через край, и, запрокинув головы, стали пить, при этом кадыки их задёргались вверх вниз, в такт глоткам.
С сожалением оглядев опустевшие кружки, и бросив вопросительно умоляющие взгляды на хозяина, они поняли, что больше им здесь делать нечего, и, обнявшись, отправились из бара, бросив на стол несколько засаленных монет.
Прошло ещё время. У бара молодой парень самозабвенно разглагольствовал о тонких материях, в то время как молодая девушка пугливо жалась к нему, всякий раз вздрагивая, как раздавались громкие крики и смех за соседним столиком. Кости с сухим стуком падали на покрытую разноцветными пятнами материю и руки игроков тряслись от жадности и алкоголя. Алчность витала в воздухе вперемешку с дымом. На секунду воцарялась мёртвая тишина, и тут же сменялась проклятиями и радостным смехом выигравших.
Атмосфера накалялась и здравомыслящие давно поспешили оставить это место на откуп разгулу и разврату.
- И вот что я думаю, - лепетал парень заплетающимся языком, - вся вселенская бесконечность, именуемая всевышним, пришла в движение, рождая миры и жизнь, или только часть её, по инерции расширяя сферу. Да. Ик. Ик.
- Фу ты чёрт. Важный вопрос. Если вся, то она равномерно пульсировала, сжимаясь и взрываясь и наоборот, или нет, в сжатии она расширялась, и где-то рождался центр новой вселенной. А может иная материя, очистившись от старой шелухи, приходила в движение и новые её виды, повторяли вечный круговорот мироздания.