- Так и должно быть. То, что работал для людей многого стоит, твой душевный поиск стоит ещё больше, правда и то, что по большому счёту всё это не стоит ничего.
- Ну спасибочки! Я вздохнул.
- Нет. Не так должно быть. В бессмысленности конца, и бессмысленности вечности, я выбираю вечную молодость и вечную жизнь, в четырнадцать лет, или немного старше, нет тяжести, только поиск и вселенная, скрытая за границами осознания.
Велес резко закашлялся, задохнувшись от смеха и покачивая головой, взялся за весло. Как по-детски это всё прозвучало, исповедь плаксивого неудачника. Во блин. Какого чёрта, я не сказал ничего смешного, вот так, говоришь людям что-то для тебя важное, а они раскритикуют, да ещё и обидно посмеются над тобой, паразиты несчастные. А всё почему? Эгоисты все, мнят каждый о себе не весть что, пупы земли недоразвитые, никогда человек не поймёт истины, пока не дойдёт до неё сам, претерпев все круги дантовой круговерти, а говорить, пустое дело, как в воду жемчуг выбрасывать. И я тоже эгоист.
Ладно, ладно, что я говорил, есть вещи, которые только для тебя, и даже самый близкий человек, лишь временный спутник на твоём пути в вечность. В вышине мерцали звёзды, и иногда с тихим плеском в глубину устремлялась вспугнутая рыба. В этом было что-то простое и хорошее, и всем понятное ощущение первобытной свободы. На всё наплевать, и ещё, всё будет хорошо. Вот так!
Утро выдалось ясным, и свежий воздух вкусным потоком вливался в грудь. Странно подумать, но многие в моём мире, даже не знают, что это такое настоящий, свежий воздух, клянусь, проживая в своих вонючих городах, они не представляют блаженства раннего утра и чистого воздуха.
От души зевнув и потянувшись, я почувствовал себя на вершине блаженства, не хотелось загружать голову проблемами и заботами. Я старался ни о чём не думать, в конце концов, мы делали всё возможное и невозможное.
Велес тихо дремал на корме, а из шалаша выглядывала нога Гаята, он сменял старика в середине ночи, и теперь отсыпался, укрывшись старым потёртым одеялом. Солнце только что выкатилось из-за горизонта и прочертило жёлтую полосу на воде, и тот час же на поверхности появилась рябь и круги от верхоплавок резвившихся на мелководье. Мелькнула крупная рыбина, и мелочь рассыпалась радужным дождём, сверкая серебристой чешуёй. Послышался плеск, и хищница скрылась в глубине.
Это навело меня на интересную мысль, и когда ближе к обеду мы пристали к берегу, я зашёл в лес, где в изобилии росли множество лиан. Мы успели уже достаточно далеко уплыть на юг, и стройные леса хвойных деревьев сменили заросли джунглей. Не желая рисковать, я не стал заходить далеко в чащу, и ободрал ближайшие растения. К тому времени Велес приготовил обед, и мы сытно позавтракали молодым кабанчиком, убитым Гаятом в прибрежных камышах.
Свить вместе несколько тонких лиан труда не составило, но изготовление крючка, оказалось проблемой, ни гвоздей, ни проволоки у меня не было, а из костей выделать такую штуку как крючок, тут надо признаться, я не знал даже с какой стороны и взяться. Правда, я довольно быстро решил эту проблему. На берегу росли деревья с необычайно твёрдой древесиной, и я довольно быстро отыскал сук нужной формы, после чего взялся за его выделку, и в результате, о победа, я сделал крюк, способный выдержать акулу, не дай бог им здесь водиться. Он был в пол моей руки, и представлял собой заострённый сучёк на палке, в которой я, жутко потея, но, не сдаваясь, умудрился выскоблить отверстие для лесорощенной лески. В это отверстие, я естественно и продел свитые лианы, на крюк насадил приличный кус поросёнка и забросил его в воду. Свободный конец я накрепко привязал к плоту, правильно предположив, что рыбка способная заглотить мой крюк, без стеснения забросит меня к чёртовой бабушке на чашечку кофе. Время шло, плот плыл, лиана весело шлёпала по воде, солнышко грело и три подруги - дрёма, лень, и скука, присели рядом со мной.
Самый волнительный момент рыбалки, когда после продолжительного ожидания приходит долгожданная поклёвка, ты как пружина, нервы напряжены, подсечка, и, есть! Леска внатяжку, и что-то ходит под водой, стремясь сорваться с крючка и уйти в глубину. Медленно, постепенно ты начинаешь выбирать леску, чувствуешь каждой клеточкой, каждым нервом, упругое сопротивление. Тут главное не спешить. Минуты летят одна за одной, но для тебя время остановилось, хоть потоп, ты ничего больше не замечаешь, в мире остались только ты и рыба, по разные стороны зыбкой границы, сойдясь в неравной борьбе. Правда ты не знаешь, кто там, может хитрющий крокодил потирает в эту минуту когтистые лапы в предвкушении деликатесной закуси. Но это фантазия, и если рыбка плохо слушала своих родителей, то всё, ей крышка от кастрюли.
Рыба устала и уже почти не сопротивляется, мелькнула стремительная тень, это она, хороша, уже совсем близко, и в последний момент, она словно просыпается ото сна и делает резкий рывок, не дёргать, главное спокойно, сейчас надо ослабить леску, и, набравшись терпения, начинать всё сначала. Наступает волнительный момент, леска почти вся выбрана, я всматриваюсь в тёмные струи, сачок наготове, подцепить и выбросить на плот.
Вот показалось тёмное пятно, оно растёт, увеличивается, оно всё больше и больше, ещё чуть - чуть... Вода взрывается стремительным водоворотом и на поверхности в вихре сверкающих брызг появляется старый, обессилевший, зелёный, злой, недовольный, отплёвывающийся от мерзкой грязной тины, взъерошенный донельзя, с печальным и слегка безумным взором, водяной, а из бороды его торчит мой акулий крюк.
Бедняга, размокшее мясо поросёнка забило его рот, он сопит от страшной обиды, и, трясясь от праведного гнева, судорожно дёргает крюк, рвёт свою бороду и так и этак, ещё больше путаясь и всё больше злясь, наивный, это ведь моя работа.
Наконец, оставив добрые пол бороды на крючке, он таки сорвался, и со вздохом облегчения исчез в глубине, напоследок так хлопнув по воде, что волны кругами разошлись в разные стороны. Не успела исчезнуть поднятая рябь, как вода снова закипела, и... солнце зажмурилось, ветер тихо вздохнул и замер, деревья застонали, Велес отвернулся, Гаят сплюнул в воду, а я уставился во все глаза. Ибо на поверхности вод появилась прекрасная женщина, жемчужина света, украшение любого подиума, женщина каких свет не видывал, правда, женщины с хвостом он и в самом деле не видывал, а может, плохо приглядывался. Она была прекрасна. Ослеплённый стоял я, и она медленно приближалась ко мне и чем ближе она становилась, тем яростнее стучало моё сердце, готовое выпрыгнуть ей навстречу.