Сидели мы так и думали, но ничего путного в голову не приходило, без силы магии ничего не получалось. Около полудня догадка Велеса подтвердилась. Пылевые столбы пришли в движение и, сметая песчаные вихри, разошлись. Образовался узкий проход, в тот же момент крепостные ворота со страшным скрипом, перекрывающим свист ветра, отворились, и в открывшемся проёме показалась процессия людей. Они медленно тащились по неровной дороге, подгоняя мощных лошадей тянувших огромные телеги, каждую такую телегу венчала внушительных размеров бочка. Люди подгоняли лошадей, а их самих немилосердно стегали плетьми несколько демонов - надсмотрщиков, было видно, что люди едва волочат ноги, не в силах поднять головы от страшной усталости.
Более измождённых людей мне ещё видеть не приходилось. Как только они отъехали достаточно далеко, ворота закрылись, и смерчи вновь сошлись сплошной стеной.
- Ты был прав, экскременты они действительно вывозят, и, судя по размерам бочек, это происходит не так часто, - сказал я.
- Плохо, очень плохо, - тихо пробормотал старик, думая о чём-то своём.
- Что ещё такое?
- Они не могли не заметить проявление магии, почему никто нас не встречает? Почему мы до сих пор живы?
- И что ты всё время нудишь, прямо спасу от тебя нет никакого, совсем прокис.
- Просто жизнь преподнесла мне после детских коктейлей стакан уксусу, и я не смог отказаться, выпил не размениваясь.
- Подумай лучше как попасть в замок.
- Тут и думать нечего, другого способа я не вижу.
- О нет.
- О да.
Какое дикое, страшное унижение. Ни в одном рассказе не слыхивал я о подобных зверствах по отношению к героям.
Гаят сумел незаметно обработать одного из надсмотрщиков и занял его место, балахон надёжно скрывал его лицо и всё остальное. Не то что рабы, даже остальные надсмотрщики не заметили подмены. Везунчик. Почему это был не я?
Телеги медленно катились к входу в крепость, а внутри бочек стояла невыносимая вонь, хорошо ещё, что они был пусты. На минуту меня посетила забавная мысль, от которой холодок пробежал по телу, и захотелось сжаться до размеров комара. А что если это ловушка? Привезут нас этак упакованными в замок, и соберётся толпа демонов во главе со Фра-Диаволо, и будут ржать и радоваться. Мне чуть плохо не стало, вдруг такая слабость накатила.
Равновесие, главное сохранять равновесие, чтобы не грохнуться в вонючую лужу. Голова кружилась, но делать было нечего, другого выбора у нас действительно не было.
- Мы живём, потому что боимся умереть, - высказал я в сердцах первое, что пришло в голову.
- Тише, что это ты.
- Я не хочу здесь быть. Старик, какого лешего мы делаем в этой бочке.
- Замолчи, потом выскажешь свои мысли.
- Ага, потом ты не захочешь их слушать.
- Георгий, если ты не угомонишься, то всё будет плохо. Ну что ты заныл, хочешь, вылезай из бочки, я тебя держать не буду, давай, сдохнем и всё тут, действительно, зачем жить.
- Но я это.
- Просто скулишь, как противный мальчишка, без смысла, лишь бы поныть. Я тебе не нянька и не утешитель какой-нибудь, хочешь жить - живи, нет, так проваливай.
- Вот тебе так.
- Да так, ты думаешь один такой, жизнь для всех испытание, полагаешь, мне приятно сидеть в этой бочке и нюхать фекалии паршивых демонов. Ты просто дурак, проявляя неуважение к жизни, ты унижаешь тех, кто живёт, за это морду бить надо.
Я не видел старика, но, судя по голосу, он здорово разозлился.
- Тише ты, - промямлил я слабым голосом.
- То-то и оно, все вы тихие такие, негодные спекулянты, зачем только таким жизнь была дарована, убийцы времени.
- Велес, я пошутил, всё. Тебе разве никогда не хотелось просто не быть.
- Нет, не хотелось, я умею по достоинству оценивать то, что имею, кроме того, есть ещё долг, ответственность и жалость. Мне некогда ныть, как тем зажравшимся лентяям, завязшим в липовой скорби. Такие жалеют не кого-нибудь, а только себя. Бочку тряхнуло. Послышался стук падающего тела, и наступила зловещая тишина.
Говорят, Диоген сидел в бочке, клянусь, если бы он посидел в нашей бочке, философом ему никогда бы не бывать. Порою, кажется, желание жить, это иллюзия, а люди хотят другого, но это настроение, чаще хочется жить, чем наоборот, особенно к старости. Какая вонь.
Где же, где же мой маленький двухместный катер. Где тугие струи прохладного ветра в лицо, чувство свободы и полного освобождения. Телега загрохотала по камням, я замер, послышался шум раздвигаемых ворот, как будто из далека доносились приглушённые голоса. Мы остановились, и началась возня.
Бочки дёргали и толкали, я едва сохранял равновесие, в абсолютной темноте не было видно, что творится с Велесом. Пот градом катился по моему лицу, и тут случилось страшное, бочки заскрипели под давлением рычагов и, стронувшись, покатились. Самый противный миг моей жизни, а ведь нельзя было даже пикнуть... Представляете?
Не хочу, не буду я рассказывать, как я себя чувствовал, и как выглядел, тоже не буду рассказывать, скажу только что посох Велеса очень твёрдый и оставляет страшно болезненные ушибы.
Наконец бочки остановились. Снаружи раздался громовой смех. Кровь прилила к моим щекам, уши горели как наскипидаренные. Ну да ладно, хорошо ещё, я успел сделать ножны для меча. Послышался скрип и внутрь бочки скользнул луч света. Сердце замерло и тихо поползло в пятки. От бочки отделилось два люка врезанных в боковины, тут бы нам и крышка. Нам повезло, что мы успели научиться терпению, всё обошлось, в люки опустились два широких раструба, видимо через них бочки наполнялись тем самым. Свет исчез, и всё погрузилось во мрак.