— Ты... — Артём начал, но его перебил рёв подъехавшего спасательного крана.
— Позже! — крикнула Ольга, уже бегом направляясь к машине с ребёнком.
По дороге в больницу малыш, закутанный в ораньжевое одеяло, наконец уснул, сжимая слоника. Артём сидел напротив, стирая кровь с рук салфетками.
— Ты всё ещё носишь эти игрушки, — произнёс он неожиданно.
— Работает лучше валидола, — парировала Ольга, проверяя пульс ребёнка.
— Помнишь, как мы тогда...
— Не сейчас, — резко оборвала она. Сердце бешено колотилось.
В приёмном отделении их встретила суматоха. Пока передавали пациентов, Ольга заметила, как Артём разговаривает с матерью ребёнка. Женщина, с перевязанной рукой, вдруг бросилась ему на шею.
— Спасибо, доктор! — всхлипывала она. — Вы ангел!
Артём застыл, растерянно похлопывая её по спине. Ольга фыркнула — он всегда краснел от благодарностей.
— Ангел в рваной куртке, — прошептала она, подходя ближе. — Ваш сын будет в порядке.
Возвращаясь на подстанцию, Смирнов включил радио. Из динамиков полилась дурацкая песенка про ёлочку.
— Выключи, — буркнул Артём.
— Не-а, — фельдшер ухмыльнулся. — Это же традиция! После тяжёлого вызова — детские хиты. Расслабляет.
Ольга невольно рассмеялась, когда Смирнов начал подпевать, тряся рыжей чёлкой. Артём покачал головой, но уголки его губ дрогнули.
— Ладно, — он достал из кармана шоколадку. — Держи, стажёр. Сегодня ты не облажалась.
— Высшая похвала, — Ольга разломила плитку, сунув половину ему. — Кстати, твой шрам... Так и не сделал пластику?
Артём машинально потрогал локоть.
— Напоминание, — коротко бросил он.
— О том, что нельзя гнать на Mercedes в дождь?
— О том, что некоторые ошибки остаются с тобой навсегда.
Тишина в салоне стала густой, как варево. Даже Смирнов перестал петь.
— Эй, любовь-морковь, — внезапно рявкнул он в зеркало заднего вида. — Если вы сейчас поцелуетесь, я останавливаю машину и танцую ламбаду на капоте.
— Смирнов! — зашипели они хором.
Фельдшер захохотал, довольный эффектом.
На базе их ждал сюрприз — Виктор, украсивший раздевалку гирляндами и надувным снеговиком.
— Смена закончилась, а вы ещё живы? — он размахивал конфетти. — Значит, празднуем!
— Что? — Ольга озадаченно моргнула.
— День рождения нашего дорогого Морозова! — Виктор указал на календарь, где дата была обведена красным.
Артём побледнел. Ольга застыла. Она и забыла.
— Торт в комнате отдыха! — Виктор тащил их за собой. — Свечки, шампанское без алкоголя, и...
Ольга отставала, глядя на спину Артёма. Они всегда отмечали этот день вместе. Она пекла тот самый яблочный пирог с корицей, который он ненавидел, но доедал до крошки.
— Жданова! — окликнул Виктор. — Ты чего?
— Иду, — она натянула улыбку.
Торт оказался магазинным, с сахарными снежинками. Артём дул на свечи под крики "С днём варенья!", а Ольга резала куски, избегая его взгляда.
— Оль, держи, — Виктор сунул ей крайний ломоть. — Тут тебе сердечко из крема попало.
Она чуть не выронила тарелку. На торте действительно алело розовое сердце.
— Случайность, — прошипел Артём, заметив её взгляд.
— Конечно, — она откусила кусок. Сердце оказалось приторным.
Позже, когда все разошлись, Ольга задержалась у карты вызовов. Артём вышел из раздевалки, застёгивая куртку.
— Провожу? — спросил он неожиданно.
— Не надо.
— Боишься? — в его голосе зазвучал знакомый вызов.
— Да.
Он шагнул ближе. В свете неоновой вывески его лицо казалось моложе, как в университетские годы.
— Я тоже, — признался он. — Но всё равно провожу.
Дорога до метро заняла пятнадцать минут. Они шли по тихим улицам, где снег поглощал шаги. Ольга чувствовала, как его рука иногда касается её локтя, будто случайно.
— Помнишь, как ты в тот день... — начал он.
— Тем.
— Да?
— Не надо. Ещё не готова.
Он кивнул, засунув руки в карманы. У подземки она остановилась.
— Спасибо. За сегодня.
— Всегда пожалуйста.
Она уже спускалась по ступеням, когда его голос догнал её:
— Оль! Я...
Она обернулась. Он стоял, как мальчишка, растерянный и настоящий.
— С днём рождения, — выдохнула она вместо ответа.
Дома, заваривая ромашковый чай, Ольга обнаружила в кармане шоколадку. Тот самый сорт, что он дарил ей на первом свидании. На обёртке — смятая надпись: "Прости".
За окном снег снова пошёл, укутывая город в белое молчание. А где-то там, в другом конце Москвы, человек с шрамом на локте тоже смотрел в ночь, сжимая в руке розового слоника, случайно завалявшегося в его куртке.