Артём, уже надев стерильные перчатки, аккуратно ощупал область вокруг раны:
— Если не замолчите — ослепнете от моего кулака. Жданова, свети сюда.
Луч фонарика высветил абсурдную картину: шампур вошёл чуть ниже глазницы, словно метка судьбы. Ольга подавила дрожь в руках — она всё ещё помнила свой первый вызов, где подросток напоролся на арматуру. Тогда её вырвало прямо в укладку.
— Готовься извлекать, — Артём передал ей зажим. Его пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрогнули. — На счёт три…
Хлюпающий звук извлечения шампура перекрыл вопль «Деда». «Снегурочка» рухнула в обморок, а блогер в углу, снимавший всё на камеру, блеванул прямиком в эфир.
— Везём в НИИ глазных, — Артём сорвал перчатки, забрызганные кровью. — Жданова, ты как?
— Живая, — она кивнула, пряча дрожащие пальцы в карманы. Его взгляд задержался на ней дольше обычного — словно проверяя, не соврала ли.
Обратная дорога превратилась в адский квест. Смирнов, включив радио на полную громкость, орал под песню «Синекдохи Монток»:
— А я всё падаю вниз, вниз, вниз…
Артём, стиснув зубы, зажал уши ладонями:
— Выключи, или я тебя выкину на следующем светофоре!
— Да вы просто завидуете моему вокалу! — фельдшер хлопнул по рулю. — Оль, поддержи!
И Ольга, к собственному удивлению, подхватила:
— И пусть весь мир подождёт!
Артём закатил глаза, но уголки его губ дрогнули — почти улыбка. В этот момент пейджеры взорвались новым вызовом:
— Ребёнок подавился ёлочным шаром. ЖК «Золотая корона», пентхаус.
— Богатенькие Буратины, — проворчал Смирнов, сворачивая к небоскрёбу с позолоченными балконами. — У них даже ёлки из хрусталя, видимо.
Пентхаус напоминал страницу из журнала о роскошной жизни, но с поправкой на новогодний хаос. Просторное помещение с панорамными окнами от пола до потолка открывало вид на подсвеченный огнями мегаполис — отсюда Москва казалась игрушечной, как будто её целиком накрыли стеклянным колпаком. Высокие потолки, отделанные золотистыми панелями с геометрическим орнаментом, отражали свет хрустальной люстры, чьи подвески переливались, словно сосульки из чистого бриллианта.
Полы были выложены мрамором цвета слоновой кости, по которому нервно металась хозяйка в платье от Диор. На стенах висели абстрактные картины в стиле Кандинского, обрамлённые тонкими бронзовыми рамами. У камина из чёрного оникса стояла дизайнерская ёлка — не живая, а собранная из хрустальных стержней и шаров Swarovski, каждый из которых стоил как месячная зарплата врача скорой помощи. Теперь один из шаров отсутствовал, оставив на ветке пустую позолоченную подставку.
Мебель — минималистичные диваны из белой кожи, стеклянные столики на золочёных ножках, кресло-«яйцо» от Jacobsen — казалась расставленной с математической точностью, пока пятилетний «дракон» не начал свой бой. На полу валялись разбросанные игрушки: механический пони с янтарной гривой, кукла в платье от Valentino и разбитый фарфоровый ангел, чьи крылья теперь торчали из-под дивана, как свидетельство минувшей битвы.
На кухне-острове, отделанной чёрным гранитом, стоял незаконченный фужер с шампанским — видимо, мать прервала праздник, чтобы вызвать скорую. Рядом лежала открытая коробка конфет «La Maison du Chocolat», а на столешнице красовался торт в виде Эйфелевой башни, посыпанный золотой пудрой.
Запахи смешивались в странный коктейль: аромат соснового ароматизатора (настоящие деревья здесь казались слишком плебейскими), дорогого парфюма хозяйки и сладковатого дыма от электронного камина, имитировавшего настоящее пламя.
Даже воздух здесь был другим — фильтрованным, стерильным, как будто сама роскошь не терпела ничего живого и непредсказуемого. Но сейчас эта иллюзия рушилась: по мрамору бегали врачи в грязных ботинках, а на хрустальной ёлке, как насмешка, болталась детская соска, зацепившаяся за ветку.— Антоша проглотил шарик Сваровски! Это коллекционная вещь!
На полу сидел мальчик лет пяти, красный как рак, но гордый. Он тыкал пальцем в горло:
— Я — дракон! Огнём спалю всех!
Артём, осматривая ребёнка, едва сдержал смех:
— Жданова, рентген покажет, где «клад». А ты, дракон, дыши глубже…
Пока Ольга успокаивала мать, рассказывая о миллионах детей, глотавших куда хуже шаров, Артём ловко извлёк блестящий шар щипцами. Мальчик, внезапно оживившись, схватил инструмент:
— Это мой меч!
— Тогда меч — в ножны! — Артём подмигнул ему. — Иначе дракона усыпят.