— Просто что?
Она повернулась, поймав его взгляд. В кармане халата открытка зашелестела, будто подсказывая ответ. Но вместо слов Ольга улыбнулась и кинула снежок в Смирнова.
— Эй, это нечестно! — завопил фельдшер, пытаясь увернуться. — Я же пострадавший!
— Жертва искусства, — парировала Ольга, прячась за Артёма.
Тот, к собственному удивлению, не отшатнулся. А снежок, пролетев мимо, угодил прямиком в кофе Геннадия.
— Вот и оживились! — дворник захохотал, вытирая ватником лицо. — Теперь точно как в деревне!
Смирнов, выбравшись, встряхнулся, словно мокрый пёс, и торжественно водрузил помпон на сугроб:
— Объявляю эту горку территорией скорой помощи! С этого дня здесь будут тренировать новичков по езде в экстремальных условиях.
— Только попробуй, — пробурчал Артём, но уже подбирал с земли ключи от машины.
А Ольга, глядя на их троих — Смирнова, чертыхающегося дворника и Артёма, прячущего улыбку в воротник, — вдруг подумала, что, возможно, это и есть её настоящая семья. Семья, собранная из осколков прошлого, сугробов и абсурда.
И когда Артём, проходя мимо, незаметно подсунул ей ещё один термос («Чтобы не мёрзла. А.»), она поняла — пусть даже он никогда не допишет ту открытку, эти мелкие жесты кричали громче любых слов.
— Жданова, — кивнул он к выходу. — Сегодня ты со мной.
— А я? — Смирнов, вылезая из сугроба, стряхнул снег с куртки.
— Ты — с Виктором. — Артём ткнул пальцем в сторону фельдшера, который в этот момент пытался надеть шапку на манекен для тренировок.
— Спасибо, кошмар! — Смирнов скорчил гримасу. — Он вчера три часа рассказывал, как его хомяк выиграл бой с пылесосом.
Первый вызов пришёл ещё до того, как Ольга успела допить кофе: «Ул. Арбат, 15. Мужчина, 45 лет. Травма головы. Пострадавший утверждает, что его ударил робот».
Пространство напоминало лабораторию сумасшедшего изобретателя, где техника эволюционировала в пародию на саму себя. Ступеньки при входе были заставлены роботами-пылесосами, каждый в уникальном костюме: один щеголял в плаще Бэтмена с нашитой желтой молнией на груди, другой — в миниатюрном смокинге с бабочкой из проволоки. На кухонной полке гордо восседал тостер с наклейкой «Я тебя сожгу!», его щели искусно раскрашены под оскал. Рядом, под стеклянным колпаком, стояла микроволновка, превращенная в Дарта Вейдера — корпус выкрашен в черный матовый цвет, а вместо ручки прикреплен красный светодиод, имитирующий световой меч. Даже выключатели на стенах были «умными»: при нажатии они голосом Шрека сообщали: «Огни зажглись, ваше величество!»
В центре комнаты, на столе, заваленном микросхемами и паяльником, возвышался полуразобранный дрон с приклеенными перьями — видимо, попытка создать механическую сову. Провода свисали с потолка, словне лианы в джунглях, а на полу валялись обложки журналов «Радио» 90-х, прикрывавшие пятна от кофе. Воздух пах паяльной смолой, пластиком и легкой ноткой лаванды — видимо, следы попыток жены «очеловечить» это техногенное безумие.
— Он напал на меня! — указал он на робота-бармена, застывшего у стены с подносом в механической руке. — Я всего лишь хотел обновить прошивку!
Артём, осматривая рану (шишка размером с грецкий орех), едва сдержал смех:
— Вы говорите… робот ударил вас бутылкой?
— Шампанским! Veuve Clicquot 2005 года! — мужчина всхлипнул. — Это был подарок жены на годовщину. Теперь он мёртв…
Ольга, изучая робота, обнаружила под его корпусом наклейку: «С Днём Рождения, Серёжа! Не пей много! Любимая Лена».
— Кажется, ваша жена встроила в него ограничитель, — она показала на датчик уровня алкоголя в «руке» робота. — Когда вы превысили дозу, он решил… вмешаться.
— Гениально! — Артём выдавил из себя, проверяя реакцию зрачков. — Ваша жена не врач, случайно?
Дальнейшие полчаса Ольга провела, успокаивая Сергея, который рыдал, вспоминая, как робот пел «Happy Birthday» на японском, а Артём тем временем «реанимировал» механизма — вытащил батарейки и завернул в одеяло.
— Возьмите это, — он сунул мужчине игрушечный стетоскоп из детского набора. — Для следующего робота.
Небольшой деревянный павильон, стилизованный под пряничный домик, с резными ставнями и гирляндами из шишек. Внутри пахло глинтвейном, корицей и детским восторгом. За столиком у окна Ольга пыталась откусить бутерброд с копчёным лососем, когда Артём, перебив её, зачитал вызов:
«Парк Горького. Группа детей. Обморожение. Пострадавший — снеговик».