Волосы — смоляные, чуть длиннее положенного, собранные в небрежный хвост у основания шеи. Пару прядей всегда выбивались, обрамляя лицо, как чёрные крылья ворона.
Косуха — чёрная, словно выкройка из ночи, с серебряными заклёпками вдоль плеч и черепами, вышитыми кроваво-красными нитями на спине. Под ней — узкая футболка с принтом «Я здесь не для бумажек, я для душ», прикрытая стандартным халатом, который он носил расстёгнутым, как плащ супергероя.
Стетоскоп — не медицинский, а винтажный, с бронзовой трубкой и резной ручкой в виде змеи, обвил шею вместо галстука. Казалось, он шептал: «Да, я нарушаю правила, но делаю это стильно».
Сапоги — тяжёлые, в стиле милитари, с подошвой, оставлявшей агрессивные следы на линолеуме. Алые шнурки — как две капли крови — ярко выделялись на фоне чёрной кожи.
Руки — в паутине татуировок: на левом предплечье — анатомическое сердце с надписью «Handle with care», на правом — старинный медицинский символ, где змея обвивала не чашу, а кинжал. Пальцы украшали кольца: череп с сапфировыми глазами, змеиная голова, простой стальной ободок с гравировкой «Memento mori».
Когда он двигался, звенели цепи на ремне, а косуха поскрипывала, словно предупреждая: «Этот не впишется в протоколы». Даже его голос звучал как контрабанда — низкий, с хрипотцой, будто пропитанный дымом рок-концертов и ночными разговорами в курилках.
— Максимилиан, — он щёлкнул каблуками, рассыпав снег с подошв. — Но можно просто «Цунами». Я как стихийное бедствие — внезапный и разрушительный.
Смирнов, сидевший ногами на столе рядом с Ольгой, фыркнул:
— У нас тут свои наводнения — кофе из автомата.
Сергей Николаевич проигнорировал реплику, тыча указкой в новую таблицу:
— Волков, ваша наставница — Лидия Иванова. С ней и поедете на первый вызов.
Из угла комнаты поднялась женщина лет пятидесяти с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Её халат был безупречно выглажен, а взгляд мог бы заморозить кипяток.
— Первое правило, — она бросила Максиму пару латексных перчаток, — здесь не клоунады. Второе — см. первое.
Лидия Иванова, его наставница, при первом взгляде на него сжала губы в ниточку:
— Выглядишь как помесь байкера и патологоанатома.
— О, это мой девиз! — парировал он, поправляя стетоскоп. — Смерть можно перехитрить, если одеться наряднее неё.
А Смирнов, проходя мимо, бросил:
— Эй, Дракула! Ты кровь пьёшь или всё-таки лечишь?
— Только твоё чувство юмора, — огрызнулся Максим, доставая из кармана леденец в форме гробика. — Держи, подкрепись.
Четвёртая бригада — специализируется на нестандартных вызовах: психосоциальные кризисы, эксцентричные пациенты, ЧП с элементами абсурда. Их машину на подстанции прозвали «Чёрным лебедем» —всегда появляется перед драмой.
Снег за окнами станции кружился вальяжно, будто решил замедлить время. В комнате отдыха пахло подгоревшим кофе и свежей краской — кто-то из ночной смены пытался замазать надпись «Здесь был Виктор» на стене. Ольга, разминая затекшую шею, наблюдала, как Максим Волков балансирует на задних ножках стула, рисуя в блокноте что-то, напоминающее дракона с тонометром вместо головы.
— Ты вообще спал этой ночью? — спросила она, кидая в него смятый бумажный стаканчик.
— Сон — для слабаков, — Максим поймал стаканчик на лету, ловко перевернул его и, словно фокусник, достал из-под стола ветку искусственной омелы. — Я медитировал. Представлял, как спасаю мир под саундтрек из «Терминатора»… и как целую снежную королеву под рождественские гимны.
Он бросил омелу в сторону Ольги. Та, не моргнув глазом, поймала ветку и воткнула её в горшок с кактусом:
— Сохрани романтику для пациентов с гипотермией.
Максим приложил руку к груди, изображая раненое достоинство:
— Моё сердце теперь требует реанимации. Не откажешь в искусственном дыхании?
Артём, проходя мимо с папкой анализов, бросил ледяной взгляд на рисунок в блокноте:
— Дракон с гипертонией? Интересный диагноз.
— Это метафора, — Максим щёлкнул ручкой, набрасывая рядом с драконом силуэт женщины в халате. — Видишь, вот Снежная Королева укрощает чудовище йодом и сарказмом. Хотите, объясню через призму буддизма?
— Хочу, чтобы ты проверил укладку, — Артём ткнул пальцем в коридор, намеренно вставая между Максимом и Ольгой. — И сними эту косуху. Здесь не рок-клуб.
Максим поднял руки в mock-сдаче, но его глаза игриво блеснули:
— Окей, босс. Но предупреждаю: без косухи я теряю 50% харизмы и 80% скорости… зато появляется место для новых талантов. — Он демонстративно расстегнул замок, позволив косухе упасть на спинку стула, и тут же достал из кармана блестящий ёлочный шар. — Ольга, держи! Чтобы напоминала, чьё сердце сейчас разобьётся.