Артём медленно обвел ее взглядом — оценивающе, почти как на экзамене. Его пальцы постукивали по крышке шкафчика в нервном ритме.
— Кровь — это самое простое, — произнёс он наконец. — Сложнее, когда перед тобой пьяный дебошир с ножом или мать, потерявшая ребенка. Никакие учебники не подготовят к этому.
В раздевалку ворвалась группа фельдшеров, громко обсуждая вчерашний вызов. Их смех и шутки создавали резкий контраст с напряженной атмосферой между бывшими супругами. Один из них, рыжий детина с нашивкой "Парамедик", бросил оценивающий взгляд на Ольгу.
— Новенькая? Не пугайся, у нас тут не так страшно, как кажется. Если, конечно, Морозов тебя не съест, — он хлопнул Артёма по плечу с фамильярностью старого знакомого.
Артём не улыбнулся. Его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели:
— Смирнов, у тебя вчерашний протокол заполнен через одно место. Иди переделывай.
Когда фельдшер скрылся за дверью, Ольга не удержалась:
— Всегда таким занудой был или только со мной?
Внезапно уголок его рта дрогнул — почти что намёк на улыбку:
— Спрашиваешь, как будто не знаешь ответа.
Они замолчали, и в эту паузу ворвались звуки станции — гул голосов, скрип колес каталки, резкий звонок телефона. Ольга вдруг осознала, что стоит в эпицентре того мира, о котором мечтала все эти годы. И этот мир оказался наполнен не только героизмом, но и бумажной волокитой, усталостью, и — что самое неожиданное — её прошлым.
— Жданова! — из двери высунулась голова медсестры. — Вас вызывает Сергей Николаевич на инструктаж.
Ольга кивнула, но перед уходом обернулась:
— Я здесь не для того, чтобы ты меня экзаменовал. Я здесь, чтобы работать.
Артём уже открывал свой шкафчик, но замер на мгновение:
— Тогда докажи это. На вызовах. На деле.
Когда она вышла в коридор, сердце бешено колотилось — не от страха, а от странного возбуждения. Впервые за шесть лет она почувствовала, что может не просто доказать ему свою состоятельность, но и наконец перестать быть той испуганной девушкой, которой он когда-то манипулировал.
Немного об Артеме
После развода с Ольгой жизнь Артёма не просто изменилась — она раскололась на "до" и "после". В первые месяцы он яростно пытался вернуться к привычному ритму, зарываясь в работу с таким остервенением, что коллеги начали перешептываться за его спиной. Его карьера в престижной частной клинике действительно шла в гору: VIP-пациенты, щедрые бонусы, перспектива партнёрства. Но по ночам, когда коньяк уже не помогал заснуть, внутренняя пустота разрасталась, как метастазы.
Его мать, как хищная птица, всегда появлявшаяся в моменты его слабости, тут же заняла опустевшее место рядом:
— Наконец-то ты одумался, — говорила она, разливая чай в фарфоровые чашки их огромной квартиры. — Эта девочка никогда не понимала, что значит носить фамилию Морозовых. Ты должен быть с кем-то из нашего круга.
Артём молча сжимал чашку, чувствуя, как обжигает пальцы. Эти слова не приносили облегчения — они жгли, как щёлочь на открытой ране. Он-то знал правду: брак разрушился не из-за "неподходящей" жены, а из-за его собственного малодушия. Из-за того, что он позволил матери внушать ему, кого "достойно" любить.
Но признать это вслух значило перечеркнуть всё, во что его заставляли верить с детства.
Со временем даже бешеный темп работы перестал приносить удовлетворение. Он ловил себя на том, что во время приёма смотрит на часы, считая минуты до конца смены. Что пропускает мимо уха жалобы пациентов, мысленно прокручивая их последний с Ольгой разговор. Что больше не чувствует того азарта, с которым когда-то шёл в медицину.
Переломный момент наступил в дождливый октябрьский вечер, когда его Mercedes на мокрой трассе вынесло на встречную полосу. Секунды перед ударом запомнились неестественной тишиной — будто сама жизнь затаила дыхание.
Очнулся он уже в кювете, с переломом ребра и осколками стекла в ладонях. Но настоящим шоком стало другое: он, избалованный врач элитной клиники, пролежал три часа под холодным дождём, пока перегруженная районная "скорая" добиралась до места. Рядом стонал водитель фуры — у него было подозрение на внутреннее кровотечение. А через дорогу девушка лет двадцати, вся в крови, пыталась вытащить из искореженной машины своего парня.
— Помогите ему! — кричала она Артёму, не зная, что он врач. — Он же умирает!
И он, доктор Морозов, специалист по дорогим health-чекапам, не смог сделать ничего. Потому что в его кейсе не было ни аптечки, ни опыта работы в полевых условиях.
В больнице, куда его наконец доставили, молодой врач скорой — в помятом халате, с тёмными кругами под глазами — за десять минут стабилизировал всех троих. И в этот момент Артём вдруг вспомнил, зачем вообще пошёл в медицину.