Фотография передавалась по рядам. Ольга почувствовала, как холодеют пальцы, когда к ней попал снимок — девочка в окровавленном платье, её глаза широко раскрыты от шока.
— Запомните это лицо, — прошипел Сергей Николаевич. — Такие глаза будут смотреть на вас каждую смену. Сможете работать — останетесь. Нет — уходите сейчас.
В углу закашлялся тот самый робкий парень в очках. Его ладони дрожали так сильно, что фотография выскользнула из пальцев.
— Следующий слайд, — холодно продолжил преподаватель. — Типичная ошибка новичков: неправильное положение трубки при интубации. Результат — смерть от асфиксии за 4 минуты.
Ольга вдруг осознала, что в комнате стало душно. Пот стекал по спине, хотя в зале было прохладно. Она украдкой посмотрела на Артёма — он сидел, откинувшись на спинку стула, но его пальцы методично выбивали ритм на коленях — ровно 60 ударов в минуту, как будто он мысленно считал чей-то пульс.
Когда начали раздавать укладки, в дверях появилась медсестра с подносом, на котором стояли два десятка крошечных бумажных стаканчиков.
— Обряд посвящения, — усмехнулся Сергей Николаевич. — Выпьете за тех, кого не спасли.
Горький вкус дешёвого коньяка смешался со вкусом страха на языке Ольги. Она незаметно провела рукой по халату — новому, ещё хрустящему.
— Представлюсь: стажёры зовут меня "Сергей-страшила". Потому что на вторую неделю у половины из вас будет искушение сбежать. Но те, кто останется — станете другими людьми. И врачами.
Он прошёлся взглядом по рядам, останавливаясь на каждом:
— Теперь ваша очередь. Имя, откуда, и главное — зачем вам этот ад кромешный?
Первой встала миниатюрная блондинка с коротким ёжиком волос:
— Анна Петрова, Питер. Хочу на скорую, потому что в больницах слишком медленно. Люблю, когда адреналин зашкаливает!
Сергей Николаевич хмыкнул:
— Через месяц будешь мечтать о спокойном дежурстве. Следующий!
**Ольга встала, чувствуя, как в горле пересыхает:
— Ольга Жданова. Владимирская область. Хочу быть там, где мои решения значат жизнь или смерть.
В дальнем углу кто-то закашлялся. Она знала, что это Артём, даже не глядя.
— Хорошая мотивация, — кивнул Сергей Николаевич. — Посмотрим, как ты её пронесёшь через первые трупы.
Когда очередь дошла до робкого парня в очках, тот признался:
— Боюсь вида крови... Но очень хочу помогать людям!
В зале засмеялись, но Сергей неожиданно стал серьёзен:
— Единственный, кто сегодня сказал правду. Страх — наш постоянный спутник. Главное, чтобы он не стал хозяином.
После представления встал ряд врачей - наставники. Ольга узнала Артёма сразу — он встал небрежно опираясь на косяк.
— Наш "кошмар стажёров" — Артём Морозов, — представил его Сергей с кривой ухмылкой. — Если после его смены не убежите — считайте, акклиматизация прошла успешно.
Артём молча кивнул. Его взгляд скользнул по Ольге — на долю секунды дольше, чем по другим.
Когда раздавали списки распределения, её ладони стали ледяными. Свой листок она развернула последней:
"Группа Морозова: Жданова, Петров, Семёнов"
— Злой рок, — прошептала она. Но тут же перед глазами встал тот вечер, когда он кричал, что она "никогда не станет врачом". И пальцы сами сжали листок в тугой комок.
В комнате выдачи униформы пахло стиральным порошком и пластиком. **Старшая медсестра Валентина Петровна — женщина с лицом, на котором читались все 25 лет стажа, — раздавала комплекты со скоростью конвейера.
— Жданова? 44-й? — она окинула Ольгу оценивающим взглядом. — Берите на размер больше — в куртке ещё свитер носить. И вот вам памятка — что нельзя делать, если не хотите угробить пациента в первый же день.
Куртка оказалась неожиданно тяжёлой. Ольга прижала её к груди — теперь это был её щит и доспехи.
Финальный инструктаж Сергея Николаевича все слушали, затаив дыхание:
— Запомните три правила. Первое: на вызове нет "может быть" — только "да" или "нет". Второе: если сомневаетесь — зовите на помощь. Третье...
Он сделал паузу, обводя всех взглядом:
— ...никогда не обещайте, что "всё будет хорошо". Вы не боги. Вы — последняя надежда.
Когда Ольга выходила на улицу, снег кружился в свете фонарей. У входа, кутаясь в чёрное пальто, стоял Артём.
— Надеюсь, ты поняла, во что ввязалась? — спросил он, не глядя.
Она остановилась, чувствуя, как морозный воздух обжигает лёгкие:
— Я здесь не для разговоров. Я здесь работать.
Он резко повернулся — и в его глазах, впервые за вечер, мелькнуло что-то похожее на уважение.