Через несколько минут, когда они начали набирать высоту и самолёт вошёл в спокойный полёт, Ли Вэй, наконец, нарушил тишину.
— Ты не рассказывала много о себе, Ева. Я знаю лишь то, что мне рассказал Рафаэль. — его взгляд перевёлся на неё, его голос не был слишком настойчивым, но в нём было что-то, что заставляло её не отвести взгляд. — Мне интересно, что тебе нравится, что тебя вдохновляет. Чем ты жила до всего этого?
Ева почувствовала, как его вопрос задевает её. Она не ожидала, что он захочет знать её мысли. Это не было частью плана — для него она была не больше чем частью сделки, но тем не менее, он пытался выведать что-то личное.
— До всего этого... я училась, мечтала о карьере. Я планировала поступить в университет, стать переводчиком. — её голос был спокойным, но внутри неё всё сжалось, потому что она понимала, что её жизнь изменилась и, возможно, уже не будет похожей на ту, что она планировала. - А теперь я просто пешка в вашей с дядей игре, занятно как быстро может поменяться жизнь, словно это все ночной кошмар.
— Переводчик, говоришь? Это интересно. Множество языков... Ты ведь изучала их не просто так, не так ли? — его взгляд был проницательным, он, как всегда, знал, что за словами скрывается нечто большее, а остальную часть слов Евы он проигнорировал, возможно таким образом он пытался поддержать её, в конце концов мужчина понимал и осознавал как сложно ей сейчас.
Ева заметила, как его интерес к её жизни был почти неуловимым, но в его голосе звучала не только холодная отстранённость, но и маленькая искорка любопытства. Всё это делало её ситуацию ещё более напряжённой, ведь она знала, что на её ответах может зависеть многое.
— Я просто хотела найти свой путь, как и все. Но теперь... всё изменилось, моя жизнь изменилась, полностью. — её слова были тихими, но они не скрывали её сожаления. - И я ничего не могу с этим сделать, ведь все ведут себя так словно моя жизнь не принадлежит мне.
— Изменилось, да. Но такова жизнь, Ева. Мы не всегда можем контролировать события, и, порой, нам остаётся лишь принимать их. — он посмотрел на неё с какой-то глубокой мыслью, но продолжил сдержанно. — Но, возможно, ты привыкнешь к этому. Ты научишься быть частью того мира, в который ты вошла, хотя и не хотела этого.
Ева сжала пальцы на подлокотниках кресла, пытаясь не дать себе выйти из себя. Но его слова были как приговор. Что ей оставалось, кроме как подчиниться?
— Я не уверена, что хочу привыкать к этому. — её взгляд не отрывался от его глаз, в которых отражалась вся неизбежность ситуации.
Ли Вэй не ответил. Он снова повернулся к окну, и на некоторое время в самолёте воцарилась тишина. Ева почувствовала, как её мир сжался, но в то же время она понимала, что её жизнь будет теперь такой, как её определил Ли Вэй.
Только он продолжал говорить с ней, как если бы она была не больше чем частью его мира, но, возможно, и он сам ещё не до конца осознавал, как сильно она изменит этот мир.
Когда самолёт продолжал свой спокойный полёт через ночное небо, Ева, наконец, не выдержала и, устав от волнений, закрыла глаза. Атмосфера в самолёте была тихой и размеренной. Моторы гудели ровно, создавая умиротворяющий шум, а мягкий свет в кабине придавал всему окружающему мягкость и спокойствие.
Ева не могла больше держать открытыми глаза. Внутреннее напряжение, этот непрекращающийся поток мыслей и страхов, наконец-то одержали верх. Она опустила голову на спинку кресла и, поддавшись усталости, быстро погрузилась в сон.
Ли Вэй сидел рядом, его внимание всё время было приковано к ней, даже несмотря на его внешнюю сдержанность. Он внимательно наблюдал за тем, как её глаза закрываются, как её дыхание постепенно становится ровным и спокойным. Сначала он не мог отделаться от ощущения, что эта девушка — не просто чужая для него часть игры, а нечто большее.
Он знал, что Ева была молода, что она была принесена в этот мир не своей волей. Но её сила, её стремление сохранить достоинство, даже в таких обстоятельствах, привлекало его внимание. Он никогда не был тем, кто проявлял жалость, но на этот раз, смотря на её спокойное лицо, он начал ощущать странную симпатию, которую он сам не мог понять. Это было нечто новое для него — эмоциональная привязанность, которая начала расползаться внутри него, несмотря на его вежливое и отчуждённое поведение.
Он видел, как её лицо немного расслабляется во сне. В её выражении больше не было напряжённости, лишь лёгкая безмятежность, которая казалась чуждой для той, кто должна была стать его женой. Она была не просто частью сделки, она стала чем-то более личным для него.