— Это ваша комната, госпожа. — сказала горничная с уважением, показывая жестом на мебель и расположение. — Здесь всё, что вам нужно для комфортного проживания.
Ева стояла в дверях, разглядывая помещение. Всё было идеально, но от этого её чувство изоляции только усилилось. Она чувствовала, как её жизнь теперь будет принадлежать этому дому, этой стране, этому человеку.
Когда дверь за главной горничной закрылась, Ева осталась одна в огромной комнате, которая казалась таким же замкнутым миром, как и её жизнь в этом доме. Её взгляд медленно скользил по окружению, пытаясь привыкнуть к новой реальности. Она шла по комнате, едва касаясь пальцами изысканных тканей, которые покрывали мебель, и не могла избавиться от чувства, что всё это не для неё, а для кого-то другого.
Она подошла к стене, на которой висели картины с изображениями древних китайских пейзажей — гор, рек, храмов. Кажется, они были частью некоего мира, далёкого и невидимого для неё. Но, несмотря на эту чуждость, она не могла не признать, что комната была невероятно красивой. Каждый предмет в ней, от мебели до ковров, был продуман до мелочей, но, несмотря на всю роскошь, всё это оставляло холодное, безжизненное впечатление.
Ева сделала несколько шагов и подошла к окну, где открывался вид на двор особняка. За окном виднелась просторная площадка, окружённая высокими стенами с воротами, украшенными резьбой. В центре двора росло несколько деревьев с изогнутыми ветвями, создавая тень, которая наполняла пространство лёгким, даже мистическим ощущением. На газоне, расстелившемся перед ней, лежала зелёная трава, на которой можно было различить каменные дорожки и несколько маленьких мостиков, создававших образ уединённого японского сада. Здесь было спокойствие, которое противостояло буре эмоций внутри неё.
Её взгляд скользнул по этому убранству, но сердце по-прежнему было холодным. Здесь, в этом красивом, идеально организованном месте, она чувствовала себя потерянной. Этот мир был чужд и непонятен ей, и каждое движение, каждый взгляд в сторону его величия наполнял её душу ещё большим страхом и отчуждением.
Ева поднесла руку к стеклу, чувствуя его холод, и закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Мысли вернулись к тому моменту, когда она оказалась здесь — в Пекине, в этом роскошном доме, с этим мужчиной, с которым её жизнь теперь была связана. Ли Вэй… Она не могла избавиться от мысли о нём.
Он был тихим, холодным, строгим, но почему-то она всё равно чувствовала, что его присутствие как-то всё меняет.
— Судьба… — прошептала она себе под нос, не зная, как лучше назвать то, что случилось с ней.
Она снова посмотрела в окно, ощущая, как воздух снаружи проникает в комнату, и казалось, что этот чистый, свежий воздух наполняет её голову мыслью, что она всё ещё может выбрать свою судьбу, даже если она и заперта в этих золотых стенах.
Но, в тот момент, Ева поняла, что её жизнь изменена навсегда. Теперь она была здесь, и она должна была научиться жить в этом мире — мире, который оказался не её, но куда её привели обстоятельства.
После того как Ева приняла долгую горячую ванну, её уставшее тело поглотило приятное тепло воды. Она чувствовала, как напряжение, накопившееся в пути, постепенно покидает её.
В ванной она сидела, погружённая в свои мысли, наблюдая, как пары поднимались с поверхности воды и танцевали в воздухе. Её разум был переполнен эмоциями, но она старательно пыталась очистить его от мыслей, которые вызывали лишь тревогу и беспокойство.
Всё это было новым. И Пекин, и этот огромный дом, и её место в нём. Она чувствовала себя чуждой всему. В глубине души её мучило ощущение потерянности, но она решала не показывать это. Сама себе она говорила, что нужно быть сильной, чтобы пережить это.
Когда она вышла из ванны, слуги уже приготовили для неё мягкий халат, в котором она сразу почувствовала уют. Тонкая ткань приятно облегала её тело, а мягкие полотенца помогли быстро обсушиться. Слуги аккуратно уложили волосы, чтобы она могла расслабиться, но Ева знала, что эта ночь не будет спокойной.
Немного позже, уставшая от долгого дня, она залезла в кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза, пытаясь уснуть. У неё было много вопросов, но её тело, казалось, отказывалось от раздумий, поглощённое усталостью.
Внезапно тишина ночи была нарушена — дверь её комнаты тихо открылась. Ли Вей вошёл, его фигура в дверном проёме казалась такой же величественной, как и в первый раз, когда она его увидела. Он стоял на пороге, его лицо было строгим, а глаза спокойными, но в них было что-то, что заставляло Еву напрячься.