Ли Вей ещё раз взглянул на неё. В его лице скользнуло нечто неуловимое — понимание, сочувствие, а может быть, даже чувство, которое он пока ещё не мог себе позволить назвать. Но он ничего не сказал. Только тихо развернулся и, не издавая ни звука, покинул комнату.
Дверь мягко прикрылась, и тишина окутала её.
Ева осталась сидеть на кровати, прижав ладони к коленям, её спина чуть сутулилась, как будто груз мыслей давил сильнее, чем ожидала. Но вместе с этой тишиной пришло и что-то другое — тонкое, еле ощутимое… надежда.
Она чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Не резко. Не бурей. А как первые лучи солнца после долгой ночи — тёплые, неуверенные, но настоящие. Она не знала, каким будет её путь. Но впервые за долгое время она ощущала, что этот путь — её.После того как Ли Вей покинул комнату, тишина снова заполнила пространство. Ева осталась сидеть в кровати, сжав в руках одеяло. Молча, она смотрела в темноту, в которой её мысли смешивались с чувствами. В её голове не утихали терзания, будто тысячи голосов спорили, пытаясь дать ей хоть какое-то объяснение происходящему. Её сердце всё ещё билось быстро, и она не могла избавиться от ощущения странной тревоги, которая продолжала нарастать.
Она думала о нём — о Ли Вее. О мужчине, который был её мужем по приказу, и которому она теперь должна была подчиняться.
В её представлениях он был настоящим монстром — холодным, жестоким, безжалостным. Он был главой мафии, человеком, который не проявлял эмоций, с чёрствым сердцем и огромной властью. Именно такие мысли наполняли её разум, когда её мир перевернулся, когда её жизнь пошла по этому пути, в который её втянул её дядя. Она готовилась к худшему.
Но вот он, стоящий перед ней — совершенно не таким, каким она его ожидала.
Вдруг она почувствовала неуверенность. Не только по отношению к нему, но и к себе. Все её представления о нём рушились, словно песок скользил из-под ног. Она чувствовала, что её собственное восприятие изменяется, как вода, меняющая форму в зависимости от того, как её держат.
Ли Вей был не тем, кого она ожидала. Его слова, его спокойствие — всё это не было похоже на того бездушного монстра, о котором она думала. Он предложил ей время, сказал, что всё будет по её выбору.
Это сбивало её с толку. Как можно было быть таким мягким, таким внимательным, и одновременно таким строгим и властным? Это было сложно понять. Она не могла понять, зачем ему такие переживания по отношению к ней. В чём скрывалась его доброта? Была ли она настоящей или же всё это часть игры?
Ева терялась в мыслях. Как она должна реагировать на его слова? Как она должна воспринимать его действия? И что, если за этой добротой скрывалась какая-то новая манипуляция? Она так привыкла к жестокости, к контролю, что теперь не могла поверить в искренность.
Она думала о том, что за её спиной её жизнь, возможно, уже была решена. Она думала о своём будущем, о том, как должна была бы подчиняться, что её судьба не оставляла места для сопротивления. И всё же что-то в его взгляде заставляло её сомневаться. Он не заставил её сразу подчиниться. Он не сказал, что она обязана быть с ним. Он даже предложил ей время и пространство. Это заставляло её сомневаться в его истинных намерениях.
Неожиданно Ева почувствовала странную уязвимость. Она думала, что Ли Вей будет зажимать её в своей власти, что каждый его шаг будет следствием этой власти, но его действия стали парадоксом для неё. Возможно, она ошибалась в нём. Но как понять, если она всё равно должна быть с ним? Как понять его, если в его действиях скрывался столько противоречий?
Она сжала ладони в кулаки, борясь с тем, что чувствовала. Ей не хотелось сдавать свои чувства и мысли, не хотелось позволить кому-то управлять её жизнью. Но теперь, после его слов, после того, как он не был жестоким, как она ожидала, а наоборот, проявил заботу, она чувствовала в себе какую-то слабость, которой не могла справиться.
Ева пыталась отогнать эти мысли, сосредоточиться на чём-то другом, но они продолжали возвращаться, как неизбежная волна. В её голове не было спокойствия. Каждый момент с ним теперь заставлял её сомневаться и волноваться. Тот ли он, за кого она его приняла?