"Не думай об этом сейчас," — сказала она себе, но её сердце не слушалось.
Дни в новом доме, в Пекине, растягивались для Евы, словно длинные, вязкие тени на закате — тёплые, но тревожные, будто каждый из них нёс в себе нечто недосказанное. Это было пространство, наполненное молчанием и тайнами, где даже ветер, проникающий сквозь бумажные ширмы, казался носителем чьих-то старых историй.
Она просыпалась рано, когда за окнами только начинал светлеть рассвет, и тишина дома будто дышала рядом. Поначалу Ева чувствовала себя чужой в этом месте — роскошном, выверенном до мелочей, как музейная витрина. Но с каждым днём её восприятие менялось. Она начала замечать, как мягко свет скользит по лакированным панелям стен, как воздух наполняется ароматом зелёного чая, который каждый утро готовила старая гувернантка, и как шелест шагов охраны по гравию становится для неё почти успокаивающим.
Роскошь дома не была показной — она была сдержанной, продуманной, словно сама суть Востока. В центре холла стояла высокая китайская ваза с изображением драконов, выведенных с таким мастерством, что они казались живыми. Их золотые чешуи сверкали при свете утреннего солнца, проникающего сквозь ажурные ставни. Ни одно украшение в доме не было случайным. На стенах висели тонкие каллиграфические свитки с поэзией династии Тан, в каждом углу стояли тонкие резные тумбы с цветами в фарфоровых горшках. Полы были застелены коврами — мягкими, густыми, словно поглощающими звук шагов, словно этот дом сам оберегал тишину, в которой прятались чужие судьбы.
Особенно притягивал Еву вид из окна в её комнате. Она подолгу стояла у резной рамы, наблюдая, как утренний туман стелется по двору. Там раскинулся крохотный, тщательно ухоженный сад, в центре которого был пруд с золотыми карпами. Их плавные движения завораживали. Поодаль виднелась миниатюрная пагода с изогнутой крышей, рядом с которой цвели жасмин и чайные розы. Ева часто выходила туда — просто посидеть на каменной скамье, прикоснуться к тишине, к новому миру, который постепенно раскрывался перед ней.
Она не спрашивала, почему Ли Вей выбрал именно этот дом — возможно, он хотел показать ей свою культуру, или, наоборот, спрятать её подальше от глаз и опасностей. Но, что бы это ни было, в этой тишине она начала слышать саму себя. Ева перестала ощущать себя пленницей обстоятельств. Она начала чувствовать себя частью этого пространства, начала вдыхать жизнь здесь не как чужую, а как свою.
Поначалу она чувствовала, как стены давят на неё, как будто дом слишком хорошо знал, кто она и почему оказалась здесь. Но со временем они перестали быть враждебными. С каждым днём Ева медленно, почти неосознанно, переставала сопротивляться переменам. Она всё ещё была настороже, всё ещё ощущала под кожей тревогу — но в этой тревоге появилась странная стабильность. Покой, пронизанный ощущением хрупкого равновесия.
Мир вокруг неё всё ещё был чужим, но она уже начинала вплетать в него свою нить. И дом, казалось, принимал это.Несмотря на всё это великолепие, Ева чувствовала себя чуждой в этом доме. Каждое утро, когда она просыпалась, в её голове снова возникали вопросы, на которые она не могла найти ответа. Она задавала себе, почему всё это произошло и как ей жить дальше. Как могла она, обычная девушка, стать частью этого мира — мира, о котором раньше только слышала? Мир мафии, власти, интриг… Это был мир, в который она никогда не хотела попасть.
Она просыпалась утром, и всё, что ей оставалось — это смотреть в окно, наблюдать, как на улицах проходит жизнь. Она прогуливалась по саду, встречая доброжелательных слуг и горничных, которые с уважением наклонялись перед ней. Их взгляды часто вызывали у неё внутреннее недовольство, ведь она чувствовала, что теперь её жизнь не принадлежит ей. Её дядя, теперь её муж, всё это контролировали.
Ева искренне пыталась адаптироваться к этому новому миру, изучая всё вокруг. Один из её больших плюсов — она владела китайским языком. Она всегда мечтала стать переводчиком, и её знания языка в какой-то степени помогали ей чувствовать себя увереннее. Она могла спокойно общаться с местными, разговаривать с горничными, слугами и персоналом, и это давало ей хотя бы немного свободы. Эти разговоры были её единственным способом ощутить себя нормальным человеком, а не частью сделки, в которой она была всего лишь пешкой.
Но в остальном она чувствовала себя заточённой. Она не могла не замечать, как прошли дни, а Ли Вей так и не появлялся. Он не заходил к ней, не отправлял никаких сообщений, не интересовался её состоянием. Это было странно. С одной стороны, Ева была рада, что он дал ей пространство, но с другой — её ум не мог не задумываться, почему он так далеко. Она представляла, что его жизнь была полностью поглощена его делами, ведь он был главой мафии, человеком с огромной властью и влиянием, но всё равно она не могла избавиться от чувства, что она была для него просто частью его обязательств, а не чем-то важным.