«Я не должна позволять себе думать об этом», — повторяла она себе. Её отношения с Ли Веем не могли быть чем-то большим, чем просто обязательствами, наложенными на неё. Он был её мужем, и она не могла надеяться на что-то большее.
Вскоре слуга принёс ей ужин, но она не испытывала аппетита. Она сидела за столом, но почти не трогала еду. Мысли постоянно возвращались к тому, как быстро всё изменилось и как её жизнь теперь зависела от решений Ли Вея. Но что было дальше? Она не знала.
После ужина, Ева решила немного прогуляться по своему новому дому. Она хотела освежить свои мысли, ощутить хоть какую-то стабильность в этом месте. Она осмотрела роскошные интерьеры, старинные картины и огромные зеркала, которые висели в холлах, как напоминания о величии этого дома. Каждый уголок был идеален, и в этом совершенстве она чувствовала свою маленькость и беспомощность.
Время шло, и Ли Вей так и не пришёл к ней. Дни тянулись, будто в их мире время замедлилось, как в густом тумане. Каждый миг казался однообразным, а её жизнь — чем-то неизбежным и непреложным. Она не могла понять, хорошо ли это, что он не появляется, или, наоборот, это знак того, что их отношения останутся такими же отстранёнными и холодными, как и раньше.
Возможно, он был занят своими делами — у него, безусловно, было множество обязанностей, встреч и решений, которые нужно было принимать. Или, возможно, это было его намерение — дать ей время адаптироваться к новой жизни, привыкнуть к его миру, научиться быть частью этого огромного механизма, которым он руководил. Но независимо от причин, ощущение одиночества не отпускало её.
Ева старалась заглушить эти мысли, пытаясь сосредоточиться на других вещах, но они всегда возвращались. Как бы она ни пыталась, как бы ни пыталась отвлечься, в голове постоянно звучала одна и та же мысль: что, если Ли Вей никогда не изменится? Что, если он всегда будет таким сдержанным, холодным и дистанцированным? Что, если она так и не получит от него ни теплоты, ни привязанности? И что тогда? Как будет выглядеть её жизнь, если это окажется её реальностью?
Она пыталась убедить себя, что, возможно, он не был таким с ней по какой-то причине, что время поможет ему раскрыться, что этот холод и дистанция — всего лишь барьер, который нужно преодолеть. Но с каждым днём, проведённым в этом доме, с каждым взглядом Ли Вея, который не выражал ничего, кроме спокойной решимости, Ева всё больше сомневалась.
Наступила ночь. Тёмные окна её комнаты скрывали от неё мир, но это не давало ей покоя. Лёгкое покачивание тени от уличного фонаря было единственным движением, которое нарушало тишину. Она лежала в постели, на подушке, но ни сон, ни отдых не приходили. Вместо этого её сознание было охвачено беспокойством, тревогой, вопросами, которые она не могла найти ответы.
Ли Вей был рядом. Это было единственное, что она могла знать точно. Его присутствие в её жизни было как нечто неизбежное, как тяжёлое бремя, которое она не могла сбросить, как замкнутый круг, из которого не было выхода. Она пыталась понять, что будет дальше. Всё остальное — её место в этом доме, её место в его жизни, её собственное будущее — казалось зыбким и неопределённым.
Она перевернулась на бок, закрыв глаза, но темнота не приносила ей покоя. В её голове был только Ли Вей, его взгляд, его присутствие в их совместной жизни, его молчание, его холодность. Она пыталась представить, что будет, если всё так и останется, если он так и не откроется, если всё, о чём она мечтала, никогда не наступит. Как долго она сможет оставаться в этом доме, чувствуя, что её жизнь не принадлежит ей?
Сквозь туман мыслей она вдруг ощутила, что её сердце начинает биться быстрее. От напряжения, от невыносимого ожидания. И вот она, снова, не в силах сопротивляться, оказалась на грани своих собственных чувств.
Глава 7.
Ли Вей проснулся рано, как всегда, ещё до того, как первые лучи солнца осветили утренний Пекин. Его внутренний ритм не позволял ему спать дольше, и каждый день начинался с холодного пробуждения, подчинённого строгости времени и делу. Привычный утренний ритуал был неизменен: чашка чёрного кофе, быстрый взгляд на обновления по бизнесу, проверка оперативной информации. Он был человеком, для которого дни были разделены на чёткие, почти механические блоки: работа, дела, бизнес и, возможно, что-то вроде личных обязательств, о которых он не любил думать слишком много.