Ева чувствовала, как внутри всё переворачивается. Грудь сдавила тягучая боль, слёзы стояли в глазах, но она не плакала. Уже давно нет. Слёзы больше не были её языком. Только тишина и огонь внутри.
— «Как он мог…» — прошептала она, почти беззвучно. — «Как он посмел…»
Словно обугленные пальцы прошлого вновь потянулись к ней, душили воспоминаниями. Голос отца, смех до войны, тяжёлые руки дяди, холод глаз Рафаэля в ту последнюю ночь перед свадьбой. Всё возвращалось, пока не осталось ничего, кроме боли и злости.
Она встала и подошла к окну. Склонив лоб к стеклу, Ева сжимала пальцы в кулаки.
— «Если Ли Вей согласится… Если он пойдёт на это…» — она не знала, что будет тогда. Потому что, несмотря на всё, в её сердце уже поселилось нечто. Тихое, ещё неуверенное, как цветок на склоне весны — чувство к Ли Вею.
Она верила ему. Или хотела верить.
Но теперь — страх. Страх быть снова преданной.
За спиной раздался тихий стук — служанка с ужином. Ева не ответила. Она не чувствовала голода. Только пустоту. И ледяной страх, который не отпускал.
Если он выберет Рафаэля… это будет значить, что он не выбрал её.
Поздняя ночь. В Пекине царила тишина, нарушаемая лишь глухими отголосками проезжающих машин и шелестом ветра за окнами особняка. Ли Вей сидел в своём кабинете. Свет лампы отбрасывал мягкое, золотистое свечение на бумаги, но глаза его были устремлены в пустоту.
Перед ним — зашифрованное послание, доставленное напрямую из Европы. Подпись: Рафаэль.
Он поднялся, прошёлся по комнате, как хищник в клетке, и наконец выдохнул:
— Он просит моей помощи... потому что теряет контроль. Потому что враги приходят за ним, как когда-то он пришёл за братом Евы»
Он остановился у окна, глядя на сад, утопающий в ночной мгле.
— Ева...
Он произнёс её имя так, будто вкус чувств стоял на языке, но вместо сладости — только горечь. Он знал: если она узнает, если поймёт — между ними снова вырастет стена. И всё, что они выстраивали в последние недели, рухнет.
Но у него не было выбора.
Рафаэль — союзник по контракту. Их семьи теперь связаны, как бы Ли Вею ни хотелось отрицать это. И если он откажет — хаос, разрастающийся в мафии, может перекинуться и на Пекин. А он не мог допустить нестабильности. Не в своей системе. Не в своём доме.
Через час он уже садился в бронированный чёрный седан. Рядом — Чжан Лин, молчаливый, как всегда.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — наконец спросил помощник, нарушив тишину.
Ли Вей смотрел вперёд, в темноту улиц.
— Нет. Не хочу. Но я обязан. Это мой мир, Лин. Он не про желания.
— Ева ничего не знает?
— И не узнает, — отрезал он. — Это не её война.
Машина мчалась по ночному Пекину, выезжая за город, к закрытому терминалу. Частный самолёт уже ждал на взлётной полосе. Всё было организовано с максимальной секретностью. Даже ближайшие советники Ли Вея не знали, куда он направляется.
Рафаэль встречал его в поместье за пределами города. В тёмном костюме, со спокойной, уверенной ухмылкой, он всё ещё выглядел как человек, управляющий адом — и наслаждающийся каждой секундой в нём.
— Ты приехал, — бросил он, встречая Ли Вея в просторном зале с камином.
— Не надейся, что это жест дружбы, — холодно ответил Ли Вей. — Я здесь, потому что твой хаос может перекинуться на мой дом.
— Дом? — Рафаэль поднял бровь. — Ты говоришь, как человек, у которого есть что терять. Интересно...
— Не переходи черту, Рафаэль, — голос Ли Вея стал ледяным. — Говори, что у тебя происходит.
Рафаэль развернул перед ним карту связей, фотографии предателей, маршруты контрабанды. Всё выглядело, как паутина, которую кто-то снаружи хотел разорвать.
— Мне нужен человек в Антверпене. Один из твоих. Ты контролируешь порт. Без тебя — я теряю артерию.
— Ты получишь своего человека. Но я устанавливаю правила.
Рафаэль склонил голову.
— Как всегда, ты слишком холоден. Даже теперь, когда у тебя есть... жена, столь нежная и очаровательная.