Рафаэль стоял рядом с одним из длинных окон, его глаза внимательно следили за каждым её шагом. Он был, как всегда, непоколебим и холоден. Его лицо не выражало ни малейших эмоций, но в его глазах можно было прочитать удовлетворение. Он был доволен тем, что контролирует её жизнь, и теперь она будет частью этой тирании.
Когда Ева подошла к центру комнаты, её взгляд встретился с ним. Ли Вэй стоял у окна, как тень, которая заслоняла свет. Он был высоким, с чёрными, почти угольно-тёмными волосами, которые в свете люстр казались ещё более глубокими и насыщенными. Его строгие черты лица, без малейшего признака усталости или эмоций, придавали ему невозмутимый вид. Глаза — чёрные, как бездна — смотрели на неё с лёгким интересом. Они не выражали ни тепла, ни презрения — только холодное наблюдение. Это был мужчина, который всегда знал, что он хочет и как этого добиться.
Ева почувствовала, как её сердце сжалось, когда их взгляды пересеклись. Это было мгновение, которое кажется, продолжалось вечность. В её глазах была пустота — она больше не могла найти в себе силы что-либо чувствовать. Его холодный взгляд задел её, но она не знала, что с этим делать. Он был не просто красив, он был силой, которая поглощала всё вокруг.
Рафаэль вмешался, нарушив эту тишину:
— Ли Вэй, это Ева, моя племянница. — представил её с холодным, почти безразличным тоном, как будто её существование было всего лишь формальностью.
Ева сделала шаг вперёд, но в её сердце не было ни радости, ни волнения. Она чувствовала только страх и пустоту. Это была не встреча двух людей, это была встреча двух политических фигур, не более того.
Ли Вэй не сказал ничего. Его глаза задержались на ней на мгновение, но не больше. Он просто наблюдал её, и Ева почувствовала, как его взгляд пронизывает её насквозь, словно он уже оценил её, как предмет, который ему нужно изучить.
— Ты знаешь, что тебе предстоит. — его голос был низким, твёрдым, уверенным. Он говорил это как приговор, но в его тоне не было насмешки. Он просто констатировал факт.
Ева ощутила, как её тело начинает сковывать тревога, как её руки стали холодными, а губы дрожат. Она пыталась не показывать этого, но её взгляд выдал всё. Это было слишком много для неё, и с каждым словом Ли Вэя она чувствовала, как она теряет контроль.
Рафаэль, стоящий рядом с Ли Вэем, не мог скрыть своего удовлетворения. Он знал, что всё это — его манипуляция, его игра, и что Ева в конечном итоге поддастся. Он был уверен, что её дух был сломлен.
— Ты сделаешь это, потому что ты не можешь отказаться. — Рафаэль добавил, зная, что слова, произнесённые Ли Вэем, были лишь подтверждением неизбежности.
Ева стояла, глядя на этого человека, пытаясь найти в себе силы говорить, но слова не шли. В её душе не было надежды, только тёмная бездна, от которой она не могла оторваться.
Ли Вэй посмотрел на неё ещё раз, его глаза оставались такими же холодными, как лёд, но для неё они казались опасным океаном. Когда его взгляд встретился с её, он не произнёс ни слова, но его молчание было громким и окончательным. Это было предсказанием её судьбы.
Ева знала, что она больше не имеет выбора.
После представления, Рафаэль, с довольным выражением на лице, повернулся к Ли Вэю и сказал:
— У меня есть дела, о которых нужно позаботиться. Оставлю вас с Евой. Пусть она немного свыкнется с новым положением. — Он произнёс это с таким тоном, как будто речь шла не о жизни своей племянницы, а о выборе одежды для вечеринки. Ева едва сдержала вздох, который пыталась проглотить.
Ли Вэй кивнул, не выражая никаких эмоций, и его взгляд снова был сосредоточен на девушке, которая теперь ощущала себя пленницей.
Рафаэль, покидая зал, бросил взгляд на свою племянницу, и она увидела, как в его глазах заиграла тень удовлетворения. Она стала лишь ещё одной пешкой в его игре.
После того как дверь закрылась, помещение поглотило тишина. Ева осталась в этом зале, окружённая роскошью, которая не могла скрыть её внутреннюю пустоту. Она посмотрела на Ли Вэя, и её сердце сжалось от отчаяния.