— Ты можешь быть уверена, что ничего важного здесь нет, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая настороженность.
Ева не выдержала. Письмо было в её руке, сжато. Он мог почувствовать её тревогу, и она знала, что не сможет скрыться.
— Ли Вей... ты от меня что-то скрываешь? — голос её звучал хрупко, но в этом вопросе было столько боли, что Ли Вей понял — она что-то знает.
Он подошёл к ней, сделав шаг вперёд. В его глазах не было злости, только грусть. Он присел рядом, его руки были почти на её плечах.
— Ева... — его голос был мягким, как будто он хотел успокоить девушку, но даже так в нём звучало что-то отчуждённое. — Я не хотел, чтобы ты переживала. Но есть вещи, которые... ты не должна понимать.
Ева посмотрела на него, её глаза были полны слёз, но она сдерживалась. Она хотела, чтобы он сказал правду. Но её интуиция говорила, что он скрывает нечто важное. И что, возможно, она никогда не узнает всей правды.
— Ты что-то скрываешь, Ли Вей. Ты обещал, что не будешь лгать мне. — её слова были сдержанными, но в них звучал вызов.
Он долго молчал, и Ева почувствовала, как его руки медленно сжались. Он поднялся, не говоря ни слова. Долго стоял, а потом вышел из кабинета, оставив её одну. Ева же осталась с ответами, которые так и не были найдены.
После того, как Ли Вей вышел из кабинета, Ева осталась одна в мрачной тишине. Каждый угол в комнате казался чужим, каждое движение — незаметным. Письмо, которое она скрыла в кармане, теперь тяжело давило на её грудь, как нечто запретное. Она не могла поверить в происходящее. Ли Вей не сказал ничего, что могло бы её успокоить. Он не признался в том, что скрывает. И её сердце ощущало холод, проникающий в самые глубокие уголки её души.
Ева подошла к окну, взглянув на ночной Пекин, который казался таким же далёким и холодным, как её мысли. С каждым днём она становилась всё более уязвимой. Она не могла больше позволить себе быть наивной. Она не могла позволить себе верить в его слова, в его молчание, в его обещания. Но как же было трудно избавиться от этих иллюзий! Как трудно было смотреть в его глаза и видеть, что за тем холодным фасадом скрывается что-то большее.
Её мысли путались, чувства боролись внутри неё. Сомнение начало разрывать её изнутри. Ли Вей был её мужем. Он был её защитником, её властелином, её тем, кто сделал её частью этого мира, наполненного интригами и страха. Но он также был тем, кто дал ей возможность понять, что в этом мире нет места для слабых. Для тех, кто не готов принимать решения, не готов играть в эту игру. И теперь её сердце, несмотря на всё это, не могло избавиться от боли и страха.
Что, если он действительно скрывает нечто важное от неё? Что, если он был частью тех самых тёмных дел, от которых она пыталась уйти, но которые, похоже, всегда были рядом?
Ева пыталась успокоиться, но её взгляд всё время возвращался к письму. Каждый момент без ответа становился всё более невыносимым. Она снова и снова прокручивала в голове всё, что она узнала, всё, что слышала. Рафаэль. Его просьба о помощи. Ли Вей, который не дал ей ответа. Не дал никакого утешения.
И тогда, не выдержав, она направилась к двери. Её шаги были тихими, но в её сердце бился громкий, несмолкающий стук. Она не знала, как это всё закончится, но она знала, что ей нужно разобраться в этом. Ей нужно было узнать правду.
Когда она дошла до спальни, Ли Вей уже сидел в кресле, смотря на неё с того момента, как она вошла в комнату. Его взгляд был холодным, но с какой-то непонятной ноткой ожидания. Он не сказал ни слова, но её шаги не могли быть не замечены. Ева стояла у дверей, чувствуя, как его взгляд проникает в её душу. Он знал, что она искала ответы. Он знал, что она всё понимает. И её сердце сжалось от того, как сильно она сейчас нуждалась в истине.
— Ли Вей... — её голос был спокойным, но напряжённым. Она смотрела на него, пытаясь прочитать его взгляд. — Ты мне что-то скрываешь. Ты просил помощи у Рафаэля. Почему? Что ты мне не говоришь?
Он поднялся, его фигура была такой же величественной, как всегда, но в его глазах Ева заметила нечто, чего раньше не видела — тень беспокойства. Он подошёл к ней, не произнося ни слова, и остановился на расстоянии. Тот же холод, та же сдержанность, но в его движениях было что-то новое — неуверенность.
— Ты ошибаешься, Ева. — его голос был тихим, но в нём звучала усталость. — Ты должна понять, что этот мир требует решений, которые не всегда приятны. Я не могу позволить тебе знать всё.