— Я не хочу быть слабой, Ли Вей. — её слова были полны боли. — Но я не могу так жить.
Он смотрел на неё, его взгляд оставался непроницаемым, но она почувствовала, что он что-то переживает. Он что-то чувствует, что скрывает от неё. Но что? Это было нечто большее, чем просто обязанности и решения, связанные с их контрактом. Это было что-то глубже, что-то, что он не мог и не хотел показать.
Ева тихо вздохнула и отвернулась от него. Она не могла больше выдержать этого молчания. Не могла больше сидеть в тени и ждать. Она не знала, что будет дальше, но она была готова понять это. Она должна была стать сильной. Она должна была найти способ быть наравне с ним, не оставаясь в неведении.
И, может быть, это было началом её пути. Пути, который не позволил бы ей скрываться в тёмных углах их мира. Пути, где она научится жить с этим страхом и этой болью, но при этом не терять себя.
Ли Вей молчал, его взгляд всё ещё был скользким и скрытным. Он не знал, что сказать. Может быть, он знал, что в этом моменте они оба потеряли нечто важное. Но в мире, где решения принимаются быстро, и в котором нет места для жалости, они оба знали одно: они не могли позволить себе слабость. И они шли вперёд, несмотря на всё, что их разделяло.
Ли Вей стоял у двери её комнаты, его сердце било в груди сильнее, чем обычно. Он чувствовал, как напряжение в воздухе становилось почти ощутимым. Это было не просто неприятное молчание — это была пропасть, которая растягивалась между ними с каждым его невыраженным словом. Ева избегала его взглядов, её холодность была непробиваемой, и он не знал, как пробиться сквозь эту стену. Он знал, что должен поговорить с ней, что должен объяснить. Но ему было сложно. Он не знал, как начать. Он никогда не был хорош в таких моментах.
— Ева. — сказал он наконец, входя в её комнату и закрывая за собой дверь. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась напряжённость.
Она сидела у окна, её взгляд был устремлён куда-то в даль. Она даже не повернулась к нему, не изменила выражение лица. Он подошёл чуть ближе, но не осмелился сесть рядом. Её дистанцированность давила на него, но он знал, что не может позволить себе отступить. Это было важнее, чем гордость или самоуважение.
— Я знаю, что ты злишься, — продолжил он, пытаясь найти слова. — Ты имеешь право на это. Но я хочу, чтобы ты знала… всё, что я делал, было ради твоей безопасности.
Ева медленно повернула голову, её взгляд был полон боли и обиды. Но в её глазах всё равно была решимость.
— Безопасность? — её голос был низким и сдержанным. — Ты думаешь, что ты можешь принимать решения за меня? Что я не могу думать о себе сама?
Её слова как нож вонзались в его грудь. Он чувствовал, как что-то тяжёлое оседает в его животе. Это был не страх, а какое-то смятение, которое не давало ему покоя.
— Ты не понимаешь, Ева, — он шагнул ближе. — Мир, в котором мы живём, не позволяет тебе быть слабой. Я не могу позволить тебе делать ошибки, которые могут стоить тебе жизни. Я делаю всё, чтобы ты была в безопасности. Разве это не важно?
Ева резко встала, её лицо стало красным от ярости. Она шагнула к нему, её взгляд был полон гнева.
— Я не хочу, чтобы ты решал за меня, Ли Вей! Я не твоя игрушка! Ты думаешь, что я не понимаю, как опасен этот мир? Я знаю, что всё это — часть того, что ты считаешь необходимым. Но я хочу решать за себя! Я не твоя собственность, чтобы ты мог просто защищать меня от всего, что тебе не нравится.
Её слова звучали как упрёк, как крик. Ли Вей почувствовал, как его терпение начинает иссякать. Он знал, что она была права, но в то же время, его раздражало, как она воспринимала его действия. Он пытался сделать её жизнь безопаснее, но она не могла этого понять.
— Ты думаешь, что я этого не понимаю? — он прошептал, его голос становился всё более напряжённым. — Ты думаешь, что я не чувствую этого? Но это не просто игра, Ева! Я делаю это не для себя! Это всё ради нас. И ты должна понять, что я не могу позволить тебе попасть в опасность.
Он сделал шаг вперёд, его лицо было теперь почти на уровне её. В его глазах была та же решимость, что всегда, но теперь она казалась холодной и отчужённой. Он не хотел, чтобы их отношения разрушались из-за недопонимания, но в его словах сквозила ярость.
— Ты можешь понять, Ева? Я спасаю тебя от того, что этот мир может тебе предложить. И если ты не можешь увидеть, как я переживаю за твою безопасность, тогда как ты вообще собираешься жить здесь?