Он пришёл к её комнате, не зная, что сказать. Он ожидал, что она снова будет холодной, но её взгляд, когда она открыла дверь, был другим — она не была злой. Она выглядела… усталой. Как будто она уже пережила всё, что могла. Это заставило Ли Вея ощутить нечто похожее на вину.
Ева сидела на диване, смотря в окно, но её мысли были далеко. Когда Ли Вей вошёл в комнату, её сердце пропустило один удар. Она не могла поверить, что этот момент наконец наступил. Он молчал, и её молчание тоже было тяжёлым. Она не знала, что будет дальше, но знала, что ему нужно поговорить. Её взгляд остановился на его фигуре, он выглядел всё так же решительно, но в его глазах, скрытых за привычной маской, был какой-то след напряжения.
— Ева... — его голос был мягким, почти неузнаваемым. Он не пытался контролировать ситуацию, не пытался руководить её эмоциями. Его слова казались тяжелыми, но искренними, как если бы он был готов открыть перед ней что-то важное. Она не ответила сразу, только шагнула в сторону, приглашая его войти.
— Ты хотел поговорить о чём то, Ли Вей? — её голос был спокойным, но с примесью усталости. Она не могла скрыть, как сильно её гложет это молчание между ними. — Я слушаю.
Ли Вей сел рядом с ней, едва заметно коснувшись её руки, но не пытаясь захватить её внимание, а скорее как бы давая понять, что он здесь, с ней. Их глаза встретились, и это мгновение показалось ему бесконечно долгим. Он чувствовал, как его сердце сжимается от напряжения. Он знал, что нужно сказать, но каждый раз, когда открывал рот, слова застревали. Ева смотрела на него, не отводя взгляд, и он ощущал, как её глаза проникают в самую глубину его души, с каждым моментом заставляя его говорить, потому что молчать уже не мог.
— Я хочу, чтобы ты знала, что я… — он замолчал, как если бы искал слова, которые могли бы хоть немного передать ему всё, что он чувствовал. В его глазах был след боли, но он продолжал. — Никогда не хотел, чтобы ты страдала из-за меня. Я всегда думал, что я делаю правильно, что я защищаю тебя. Но я понял, что я ошибался. Я слишком много вмешивался, и слишком часто не учитывал, что ты тоже имеешь право на свои решения.
Ева сидела рядом, её лицо оставалось неподвижным, но в её глазах читалась боль — не открытая, не кричащая, а такая, что почти не поддавалась пониманию. Она была будто потерянной и не могла поверить в то, что он действительно осознаёт свои ошибки. Он замечал это, но знал, что должно пройти время, прежде чем она сможет поверить его словам. И в глубине её души оставалась та рана, которую он сам же и нанес ей, и которую она теперь сама должна была залечить.
— Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я контролировал твою жизнь, хочешь быть свободной, независимой, — продолжал он, его голос стал немного тише, как если бы он сам переживал каждое слово. — Но я не могу не заботиться о тебе, не могу не переживать. Ты — важна для меня, Ева. Я не хотел причинить тебе боль. Ты имеешь право на свои решения, и я уважаю это.
Ева внимательно слушала его слова. В её глазах была борьба, и она чувствовала, как её сердце напрягается. Она пыталась понять его, попытаться простить, но внутри неё ещё оставался страх. Страх, что это всё снова закончится тем же самым — её чувства останутся непонятыми, а она окажется вновь в своей внутренней тюрьме.
— Ли Вей, — её голос стал тише, она посмотрела на него с каким-то новым выражением. — Ты хочешь, чтобы я поняла тебя, и я пытаюсь. Но я тоже не могу быть сильной всё время. Я хочу, чтобы ты доверял мне так же, как я доверяю тебе. Я не могу быть просто тем, кого нужно защищать. Я тоже человек. Я хочу быть рядом с тобой, но я не могу, чтобы ты решал за меня.
Её слова проникли в самое сердце Ли Вея, и в тот момент, как она произнесла их, он понял, насколько он был слеп. Он думал, что её боль была лишь следствием его заботы, но теперь он осознал, что в этой заботе была и его ошибка. Он не доверял ей, он считал её хрупкой и слабой, не осознавая, что она была сильнее, чем он мог себе представить. Она нуждалась в его поддержке, но не в его господстве.