Ли Вей молчал, переваривая её слова. Он почувствовал, как его собственное понимание начинает меняться. Он не знал, как научиться быть рядом с ней, не пытаясь контролировать, как понять, что она действительно нуждается в его поддержке, а не в его указаниях.
— Ты права, — тихо сказал он, его голос был искренним, словно он только что открыл для себя что-то важное. Он поднял взгляд и встретил её глаза. — Я буду стараться больше тебя слушать, Ева.
В комнате воцарилась тишина. Это была тишина, в которой не было ни презрения, ни отчуждения. Это было настоящее взаимопонимание, хотя и тяжёлое. Ева не знала, что сказать в ответ, но в её сердце начало рассеиваться напряжение. Она чувствовала, что в этом разговоре что-то изменилось, что-то важное и, возможно, судьбоносное.
— Я надеюсь, что ты всё же сможешь понять меня, — сказала она, слабо улыбаясь. Эта улыбка была тенью, но в ней была и надежда, и слабое прощение. — Я тоже хочу быть с тобой, но по-своему.
Она посмотрела на него, и в её глазах было столько эмоций, что Ли Вей почувствовал, как его сердце сжимается. Он знал, что это будет долгий путь, но в этот момент, когда её слова касались его души, он понял, что готов быть с ней, готов слушать и быть рядом. Всё будет по-другому.Ли Вей кивнул и молча встал. Он понимал, что ещё предстоит долгий путь. Но сейчас он чувствовал, что хотя бы начал шагать в верном направлении.
Ева сидела на краю своей кровати, глядя в пустоту. В её душе царил хаос, в котором переплетались обида, гнев и страх. Всё, что она пережила с момента свадьбы, казалось несправедливым. Ли Вей, с его холодностью и решимостью, порой был таким далёким и недоступным. Но ещё больше её терзало то, что он всё-таки забрал у неё свободу, даже если делал это ради её безопасности. Всё, что он говорил, казалось правдой, но в его словах не было того, чего ей так не хватало — искренности. И в этом отсутствии искренности, возможно, был её главный страх.
Она долго сидела без движения, не зная, что делать, как быть. Но с каждой минутой её внутреннее отчаяние только росло. Время шло, и она понимала, что не может продолжать жить так, как раньше. Всё в её жизни изменилось, и изменения эти не приносили ей счастья.
Она думала о том, как Ли Вей пытался подойти к ней, объяснить свои поступки, как он молил о прощении, но она не могла простить его. Потому что каждое его слово было по-своему правдой, но каждый его поступок, каждое его молчание, всё это было как стена, которую она не могла преодолеть.
— Он не понимает, — подумала она. — Он думает, что может всё контролировать. Он решает за меня. Как будто моя жизнь — не моя. Он всё сделал ради того, чтобы меня защитить, но сам не понял, что мне не нужно, чтобы меня защищали таким образом.
Ева встала и подошла к окну. Пекин лежал внизу, холодный и беспокойный. Небо было затянуто тучами, и в её груди что-то сжалось. Она почувствовала, что за каждым этим взглядом на город стоит её собственная душа, готовая вырваться на свободу. Она устала от этого заточения, от этой жизни в золотой клетке, пусть и с любящим мужем, который, возможно, сам не понимал, как причиняет ей боль.
Что, если я сбегу? — эта мысль пришла к ней неожиданно, но крепко закрепилась в её голове. Я не могу остаться здесь, не могу мириться с этим… Я не могу позволить себе снова стать игрушкой в чьих-то руках, даже если это Ли Вей.
Ева села за письменный стол и взяла в руки перо. Она начала быстро писать, планируя свой побег. В её голове была чёткая картина: она должна уйти в ночь, когда все спят, когда она будет незаметной. Она подготовит несколько вещей, спрячется в одном из домов, о которых знала, и найдёт способ связаться с кем-то, кто поможет ей выбраться из Китая.
— Я не могу ждать больше, — думала она, чувствуя, как её сердце забилось быстрее. — Я должна быть свободной. Своей собственный судьей.
Она записала детали — время, когда слуги будут заняты, момент, когда охрана будет ослаблена, потому что даже она знала, что должна подготовиться к каждому шагу. Её сердце колотилось в груди, но всё равно она чувствовала, что этого нельзя было избежать. Это было единственное решение, которое позволило бы ей сохранить хоть какую-то часть себя.
Как только она закончила писать, её взгляд упал на украшения, которые ей подарил Ли Вей, на дорогие платья, на всё, что он ей купил и от чего она так давно устала. Слова Ли Вея, его обещания, его действия, всё это теперь казалось ей одним большим обманом.