Её губы дрожали, а голос едва слышен, но она не могла не сказать:
— Я не хочу этого. Я не хочу быть твоей женой. — её слова были полны боли, но в них также звучала непокорность.
Ли Вэй не двинулся с места. Он стоял спокойно, с закрытым лицом, но в его глазах можно было прочесть интерес. Он смотрел на неё не как на женщину, но как на задачу, которую нужно решить.
— Ты думаешь, что у тебя есть выбор? — его голос был хладнокровным, как сталь. — Твой бунтарский характер... Мне это даже нравится. — Он слегка наклонил голову, в его глазах промелькнула искорка любопытства, но она была быстрой, едва уловимой.
Ева почувствовала, как её гнев нарастает. Она не собиралась молчать.
— Ты думаешь, что всё решено? Я не буду сидеть в этом золотом клетке. Я не позволю тебе решить за меня! — её глаза метали искры, её руки сжались в кулаки, и она почувствовала, как её сердце бешено бьётся в груди. Это было последнее, что она могла сделать — бороться, пусть даже безнадёжно.
Ли Вэй подошёл к ней, его шаги несли уверенность и силу, которая заставляла её чувствовать себя ещё более уязвимой. Он стоял прямо перед ней, и её взгляд поднимался, чтобы встретиться с его глазами. Она ощущала холод его присутствия, но внутри неё бушевала буря.
Её слова, её протесты — всё это для него было лишь пустым шумом. Он протянул руку, мягко, но с невероятной силой схватил её за подбородок, заставив её поднять голову и смотреть ему в глаза. Её дыхание остановилось, и она почувствовала, как его пальцы, сжимающие её подбородок, были холодными, как камень, но в то же время обладали невообразимой силой.
Её глаза встретились с его глазами — глубокими, как океан. Она пыталась вырваться, но его хватка была слишком крепкой. В её взгляде не было страха, скорее, было отчаяние, а ещё — непокорность, которая так привлекала его.
— Ты не понимаешь, Ева. — его голос стал тише, но его слова проникали в её душу, как игла. — Ты уже приняла своё решение, хотя и не осознаёшь этого.
Ева почувствовала, как её сердце сжимается от боли. Но даже в этом моменте она не могла сдаться. Её глаза всё ещё не убегали от его взгляда, даже несмотря на то, что её тело сковывал его захват.
— Ты не можешь меня сломать. — она вырвалась, её голос был полон твердости.
Ли Вэй усмехнулся. Его губы, тонкие и непроницаемые, поднялись в едва заметной усмешке. Он сжал её подбородок ещё крепче, его пальцы оставили на её коже след, но его сила не заставляла её чувствовать боль — лишь холодное отчуждение.
— Ты ещё не поняла, что не всё зависит от твоего желания. — его слова стали заключительным аккордом в этом молчаливом противостоянии. — Но ничего. Ты научишься.
И, не говоря больше ни слова, Ли Вэй отпустил её подбородок. Ева, почувствовав, как её дыхание восстанавливается, отступила, но его взгляд всё ещё оставался с ней. Он, не спеша, развернулся и вышел, оставив её одну.
Ева осталась стоять в этом огромном зале, его слова эхом звучали в её голове, и её грудь сжалась от боли. Она ощущала, как каждый удар её сердца становится всё тяжелее, как её мир рушится с каждым мгновением. Но она не могла позволить себе сломаться.
Её руки дрожали, но она стиснула их в кулаки, решив, что она будет бороться. Этот брак, эта жизнь — она всё это не выбрала. Но она не собиралась сдаваться, и хотя её путь был предрешён, она надеялась, что когда-нибудь она найдёт в себе силу победить эту судьбу.
И как бы ей не хотелось забыть его взгляд, его слова, она знала одно: она не станет пассивной жертвой.
Глава 3.
Прошло несколько дней с той роковой встречи с Ли Вэем — днём, который словно перевернул её внутренний мир. Хотя снаружи всё выглядело спокойно, внутри Евы бушевал настоящий шторм. Она пыталась вести себя, как прежде, следовала за каждым жестом, за каждым приказом, держалась достойно, но душа её была на пределе. Всё вокруг будто стало не её: каждый шаг, каждое слово, каждая деталь этой новой жизни были решены за неё.
Рафаэль не давал ей покоя. Он был вездесущ, как тень, как запах дыма, въевшийся в ткань её судьбы. Он появлялся каждое утро в доме, за завтраком, с улыбкой на лице и хрипловатым голосом, в котором сквозила не забота, а настойчивая одержимость. Он напоминал ей о свадьбе, о её «долге» перед семьёй, о важности союза, который должен был укрепить мафиозные связи и восстановить авторитет покойного главы — её отца.