Он не мог избавиться от этого чувства: ревность, которая словно волной накрыла его сердце. Раньше он не задумывался о том, что она может быть с кем-то ещё. Ведь она была его женой — его собственностью, и её действия должны были соответствовать этим ожиданиям. Но теперь, наблюдая за ними, он не мог отрицать, что эта мысль вызвала у него бурю эмоций. Чэнь был рядом с ней, словно искренне заботился, а его присутствие стало частью её жизни.
Ли Вей продолжал следить за ними, скрываясь в тени. Он видел, как Чэнь помогает ей с сумками, как они смеялись, шли вместе по улице, и ему казалось, что этот парень был настолько близок к Еве, что в этом моменте их связь становилась почти очевидной. Он не мог понять, почему это задевает его так сильно. Он привык контролировать всё, что касалось его жизни, но сейчас его внутренний мир рушился от ощущения бессилия перед этим простым, но очень мощным проявлением привязанности между ними.
Каждое их движение становилось для Ли Вея больной иглой в сердце. Он не мог поверить, что, возможно, именно этот парень забрал у него то, что он считал своим. Он представлял, как они проводят время вместе, как её улыбка становится ярче, когда Чэнь рядом. Он пытался скрыть эти мысли, но они проникали в его сознание, сжимая его грудь.
- Не должен быть слабым, — думал Ли Вей, сжимая рулевое колесо. — Ты же сам контролируешь ситуацию, ты должен быть сильным.
Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь успокоиться. Но, несмотря на все усилия, он не мог избавиться от чувства, которое терзало его. Этот парень был частью её жизни, частью того мира, который он оставил позади, который он, кажется, уже никогда не вернёт.
Ли Вей знал, что должен действовать, что нужно вернуть её обратно. Но как теперь? С каждым моментом он всё больше ощущал, что её жизнь без него развивалась, она начала строить свои собственные отношения, а он... Он стоял в стороне, наблюдая за тем, как она становится частью другой реальности.
Наконец, Ли Вей решил, что хватит наблюдать. Он не мог ждать больше. Он мог лишь привести её обратно, но в его сердце уже было слишком много вопросов. Почему его это так задело? Почему он так сильно переживал, наблюдая, как Ева улыбается в ответ на внимание другого мужчины?
Гнев и ревность разрывали его изнутри, словно тлеющие угли, спрятанные под холодной маской. В груди пульсировало напряжение, которое он умел скрывать годами, отточенным до совершенства самоконтролем. Но сейчас, сидя один в тени переулка, наблюдая за Евой, за её спокойствием, за этим незнакомым миром, в который она сама себя впустила, — он ощущал, как внутри него медленно, но неумолимо нарастает шторм.
Он не знал, кто такой Чэнь. Просто имя, вырвавшееся из случайного разговора, из какого-то источника, которому он привык доверять. Но этого было достаточно, чтобы в его сознании вспыхнули картины — чужие руки на её талии, чужой голос, вызывающий её улыбку. Он не знал, насколько это реально, но одной лишь мысли об этом было достаточно, чтобы его губы сжались в тонкую линию, а пальцы сжались в кулак на подлокотнике сиденья.
Он заставил себя дышать ровно. Один, два, три вдоха — глубоких, долгих, как в тренировке перед дракой. Он не имел права дать волю чувствам. Он не мог позволить себе быть просто мужчиной, который страдает. Он был Ли Вей — тот, кто не проигрывает. Ни в делах, ни в жизни. И тем более — не в любви.
Он медленно выключил зажигание. Щелчок ключа отдался в салоне автомобиля глухо, почти предательски громко, хотя вокруг царила тишина. Город дремал в своей провинциальной гармонии, но внутри Ли Вея было только напряжение. Его тело было спокойно, но разум работал с безупречной точностью. Холодный, продуманный анализ. План.
Ли Вей уже знал, что будет делать. Он знал, с кем поговорить, какие каналы задействовать, как обойти любую её защиту. Не грубой силой — нет. Слишком просто. Это должно быть тонко, красиво, безукоризненно. Она должна сама захотеть вернуться. Она должна увидеть, почувствовать, что её место — рядом с ним. Не потому что он её держит. А потому что никто другой не сможет быть с ней так, как он.
Он не мог отпустить её. Потому что где-то в глубине своей души, среди всех слоёв холода, дисциплины и власти, он знал: она — единственное, что было в его жизни по-настоящему настоящим. Не власть. Не деньги. Не страх, который он внушал другим. А Ева — её голос, её взгляд, её сопротивление, её слёзы. Но в то же время в груди затаилась тревога. Что, если он уже опоздал? Что, если этот Чэнь действительно вошёл в её жизнь глубже, чем он думал? Что, если Ева уже закрыла ту дверь, через которую он ещё надеялся пройти?