Выбрать главу

Он сидел в темноте, словно в клетке. Снаружи — тишина, ночь, чужой город. Внутри — буря. И только одно было ясно: он не отступит.

Он уже потерял многое в этой жизни.

Он не мог позволить себе потерять её.

Ли Вей продолжал наблюдать за Евой и Чэем из тени, ощущая, как его сердце сжимается с каждым новым моментом. Он не мог оторвать глаз от их взаимодействия. Всё, что происходило между ними, казалось ему болезненно важным, хотя он продолжал отгонять эти мысли. Но что-то внутри не давало покоя.

Тот момент, когда Чэнь протянул ей букет свежих цветов, стал поворотным. Ли Вей видел, как девушка, слегка наклонив голову, приняла его, и её глаза, в которых раньше был только холод и осторожность, теперь наполнились светом. Её улыбка, направленная в сторону этого парня, была полной искренности и счастья. Это было то, чего Ли Вей никогда не видел на её лице, когда она была рядом с ним. Её глаза не сияли так, когда она смотрела на него. А теперь, когда этот парень дарил ей цветы, она была… живой.

Ли Вей ощутил, как сердце его наполнилось яростью. Ревность сжала его, как будто он был зажат в капкане собственных эмоций. Он смотрел на их диалог, но не слышал слов. Только увидел, как Чэнь присел перед ней и тихо что-то сказал, а она кивнула, её губы всё ещё улыбались. Она была открыта ему, доверяла, смеялась. Чэнь стал тем человеком, кто принёс ей радость. Это был человек, который знал, как заставить её смеяться, как заставить её забыть о боли, которая, казалось, всегда была у неё в глазах.

Ли Вей не знал, что делать с этим ощущением. Он был здесь, скрываясь в тени, наблюдая за тем, как её жизнь складывается без него. Он был человеком, который привык быть в центре всего, что происходило в её жизни. Но теперь, вместо того чтобы чувствовать свою власть, он чувствовал только пустоту. Её улыбка, которая была только для Чэя, словно окончательно его лишила.

— Она улыбается ему… — прошептал Ли Вей себе под нос. — Как она может улыбаться ему так?

Его взгляд был полон ненависти, но также и удивительного, подавленного чувства — страха. Страха того, что она, возможно, больше не нуждается в нём.

В какой-то момент, не выдержав, он встал и направился к машине. Он не мог больше просто наблюдать. Он должен был действовать. Ревность и гнев переполняли его, но он не мог позволить себе показаться слабым. Он был Ли Веем, человеком, который контролировал всё, что происходило вокруг него, и теперь его контроль оказался под угрозой. Ева была его, и никто не мог забрать её.

Он вспомнил все моменты, когда они были вместе, как её глаза смотрели на него с беспокойством, как она доверялась ему. Но теперь всё это, казалось, исчезло. Он готов был действовать. Чэнь, этот парень, был преградой, и Ли Вей не собирался позволять ему быть рядом с ней.

Задержав дыхание, Ли Вей скользнул в машину и направился в сторону города, где всё ещё мог быть этот парень и его девушка. Он был готов. Ревность и желание вернуть её были его топливом. Он не мог допустить, чтобы Чэнь забрал то, что принадлежало ему.

План был прост — он собирался вмешаться и решить всё раз и навсегда. Чэнь не был для него угрозой, но эта ситуация с Евой стала для Ли Вея болезненной. Он был готов показать ей, кто здесь главный. И никто, кроме него, не должен был занимать её место в её жизни.

Ева стояла в кафе, сердце билось так, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Чэнь только что подарил ей цветы — те самые, которые он привёз из ближайшего цветочного магазина, с улыбкой, искренней и тёплой, как его личность. Его глаза сияли, когда он смотрел на неё, и хотя это было просто — просто цветы, простое внимание — Ева почувствовала себя важной, нужной, живой. Она забыла, как давно не ощущала чего-то подобного, как давно не было ни ласки, ни заботы. Она, потерянная в собственном мире, с горечью думала о Ли Вее, но тут же спешила гнать эти мысли, потому что здесь, с Чэнем, было хотя бы временное облегчение.

Её улыбка была мягкой, чуть застенчивой, но она пыталась найти в себе силу ответить на его внимание, отвечать на его чувства, даже если часть её сердца было отдано кому-то другому, и она не могла от этого избавиться.