Ева чувствовала это давление физически — оно словно сжимало её грудную клетку, мешало дышать. Она ловила своё отражение в зеркалах особняка и не узнавала себя. Кто эта девушка с пустыми глазами и затравленным взглядом?
Когда пришёл день, назначенный для примерки свадебного платья, Еву с утра забрали из дома. Машина с тонированными стёклами, охрана, сопровождающая её, холодный голос помощницы Рафаэля, напомнивший, что «всё уже согласовано» — всё это словно стирало даже иллюзию свободы.
Элитный салон, в который её привезли, был похож на замок из другого мира — мир роскоши, гламура и бездушной красоты. Высокие потолки, мягкие диваны из кремового бархата, бесконечные зеркала в позолоченных рамах. Консультантки в одинаковых чёрных платьях суетились вокруг неё, вытаскивая из прозрачных чехлов одно платье за другим. Шёлк, кружево, жемчуг, стразы. Они говорили о фасонах, о крое, о моде. Кто-то даже позволил себе восхищённо сказать, что «ей так идёт белый».
Но Ева не слышала их. Все эти ткани, эта роскошь — всё было чужим. Она стояла на подиуме перед зеркалом в очередном платье и чувствовала себя словно куклой. Ни одного из этих нарядов она не выбирала сама. Ни одной детали ей не позволили обсудить. Всё было решено: Ли Вей дал своё одобрение, дядя настоял на выборе, салон уже был оплачен.
Она опустила взгляд на подол платья. Белоснежное, изысканное, оно должно было символизировать чистоту, надежду, новый этап. Но для неё оно было похоже на саван — одежду для той девушки, которую у неё отняли, для той Евы, которая когда-то мечтала о любви, а не о союзе, заключённом ради власти.-Ты будешь великолепна, Ева. — говорит ей одна из женщин, занимающихся её подготовкой, когда они выбирают платье. - День свадьбы это всегда волнительно для девушки. - продолжала она. Ева замечает, что платье невероятно пышное, с длинной шлейфом, как у настоящей принцессы, и это почти издевательство. Все эти красоты, эта роскошь... Она не хочет быть принцессой, но именно это от неё хотят.
Когда платье, наконец, готово, ей подбирают украшения. Белоснежный шёлк и атлас, бисер и кружева, которые придают платью ещё больше величия. Она смотрит на своё отражение в зеркале, и ощущает, как её глаза наполняются болью и отчаянием. Перед ней стоит не женщина, а куколка, созданная для представления. Никаких собственных желаний, только чужие ожидания.
-Это племянница Рафаэля... она не должна упасть в грязь лицом. — шепчет одна из её сопровождающих, поправляя её платье. - Мы должны быть придельно внимательны ко всем деталям.
В этот момент, когда её внутренний мир рушится, ей приносят подарок. Маленькая коробочка, завёрнутая в бархат, стоит на белом столике. Ева открывает её, и её взгляд падает на колье. Это колье — настоящее произведение искусства. Оно выполнено из белого золота, украшено бриллиантами, которые переливаются в свете, и кулоном в виде маленькой змеи, свернувшейся в кольцо. Змея, как символ власти, силы, бесконечности.
"Для моей невесты. Пожалуйста, носи это в день нашей свадьбы. Это символ нашего союза." — написано в записке, и Ева чувствует, как по её телу прокатывается волна ненависти. Она не хотела носить его, не хотела носить ни его кольцо, ни его подарки.
Она принимает колье, но, когда её руки сжимают его, она вдруг чувствует, как всё в её душе протестует. В её взгляде вспыхивает решимость, и она, не раздумывая, срывает колье и бросает его в углу. Это её способ бросить вызов всему, что происходит.
"Ты не можешь меня купить." — шепчет она, глядя на колье, которое теперь лежит на полированном деревянном полу.
День свадьбы.
Церемония должна пройти в церкви. Это место, где обвязывают судьбы, где заключаются союзы, и где начинается новая жизнь. Но для Евы это место стало олицетворением всего, чего она боялась.
Её одевали в свадебное платье, которое теперь, казалось, стало её клеткой. Какой-то пустой ритуал, пустое ожидание.
Шлейф платья был длинным, украшенным вышивкой, а ткань была мягкой, белоснежной, почти прозрачной. С каждым шагом, который она делала, ткань касалась пола, и каждый её шаг, словно уводил её дальше от того мира, который она когда-то знала.
Но, несмотря на всё это, она не могла забыть того, что происходило, когда она сняла колье. Это был её способ сказать «нет», хотя её тело не могло сопротивляться воле её дяди и будущего мужа.