Он не мог выкинуть эту мысль из головы:
"Я её сломал."
Не враги. Не боль прошлого.
Он.
Он, тот, кто клялся себе, что защитит её. Кто смотрел на неё, как на нечто ценное, хрупкое, но в то же время сильное. Кто восхищался её упрямством, её огнём, её свободой.
Теперь от этого огня осталась лишь зола.
Он получил то, чего хотел. Ева снова была рядом. В его доме. Под его защитой. Под его властью.
И всё же…
Победитель ли он, если в её глазах — больше нет жизни?
Если её голос — не звучит больше с уверенностью, не смеётся, не спорит?
Если её сердце — теперь закрыто?
Ли Вей опустил голову, едва заметно покачал ею и прошептал в пустоту, горло сжало:
— Зачем я это сделал?..
И впервые за долгое время ему действительно было страшно.
Не за себя.
А за неё.
И за то, что он, возможно, уже никогда не сможет вернуть ту Еву, которую однажды полюбил.Он чувствовал, как гнев, ещё недавно клокотавший в нём, уступает место чему-то иному. Тяжёлому. Горькому. Бессильному.
Он не мог простить её побега. Но теперь начинал понимать, почему она это сделала.
Рафаэль.
Контракт.
Её отец.
Он сам.
Всё это было цепью на её руках, и она просто пыталась выбраться. Он, возможно, поступил бы так же, окажись на её месте.
— Я хотел защитить тебя… — прошептал он в тишину.
Но слова звучали жалко. Пусто.
Он налил себе ещё. Снова выпил. Глубже.
Он не знал, что делать дальше. Он был мастером контроля, стратегии, власти. Но с ней... всё выходило из-под контроля. Она пробуждала в нём нечто другое, неуправляемое — ту самую часть, которую он закопал под слоями дисциплины и холода.
Сожаление. Вина. Страх потерять.
Он не мог признать себе этого вслух, но его сердце уже выбрало. И это делало его уязвимым.
Ли Вей встал и подошёл к окну. Его отражение смотрело на него из темного стекла: суровое, усталое лицо, в котором отражалась не только решимость… но и боль.
— Что мне с тобой делать, Ева… — тихо сказал он, глядя в ночь.
Он не знал ответа.
Но знал одно: он уже не сможет жить, как прежде. Не с той болью, что видел в её глазах.
И он готов был сделать всё, чтобы она снова посмотрела на него не с ужасом… а с доверием.
Той же ночью, спустя несколько часов после возвращения в особняк, Ли Вей вышел из кабинета.
Дом по-прежнему хранил тишину. Где-то вдалеке слышался мягкий шелест воды — фонтан во внутреннем саду, за которым Ева так часто наблюдала. Его шаги были почти неслышны — отточенные, медленные, словно он шел не по дому, а по тонкому льду, готовому треснуть в любой момент.
Он остановился у двери её комнаты.
Рука зависла в воздухе. Сердце, которое редко позволяло себе слабость, сейчас билось неуверенно. Он чувствовал не страх — он пережил слишком многое, чтобы бояться. Но в груди было то тяжёлое чувство, которое не поддавалось логике. Он знал, что за этой дверью — человек, которого он ранил. Не случайно. Осознанно. Из ярости, из желания обладать. Из ревности, которую до сих пор не мог назвать своими чувствами.
Он постучал. Один раз. Тихо. Неуверенно.
Ответа не последовало.
Он открыл дверь сам, медленно, будто боясь потревожить хрупкий покой внутри.
Ева сидела у окна, завернувшись в тёплый плед. Она не спала — её взгляд был устремлён в сад, и она не сразу заметила, что он вошёл. Когда же повернула голову, её лицо оставалось непроницаемым. Ни страха, ни злости. Только молчаливое, уставшее равнодушие.
— Что тебе нужно? — спокойно спросила она.
Он замер на мгновение, чувствуя, как где-то глубоко внутри его щемит от её тона. Её голос был холоднее, чем когда-либо.
— Я… хотел убедиться, что ты в порядке, — тихо сказал он.
— После того как увёз меня силой? — её губы дрогнули. — После того как едва не убил человека, который просто заботился обо мне?