Церковь, в которой должна была пройти церемония, располагалась на возвышении в старой части города, словно сама судьба выбрала это место, чтобы навязать свои узы. Она возвышалась над улицами, древняя, с темнеющими от времени каменными стенами, с готическими арками, уводящими взгляд вверх, к небу, которое в этот день было хмурым и низким, будто само природа сочувствовала тем, кто переступал порог этого места не по собственной воле.
Внутри пахло воском, старым деревом и тяжёлыми молитвами, впитанными в стены. Потолок терялся в темноте, своды были украшены резьбой, изображающей ангелов, глядящих с высоты на приходящих — с благословением или предупреждением. Солнце едва пробивалось сквозь цветные витражи, отбрасывая на каменный пол пятна красного, синего и золотого. Этот свет казался нереальным, почти мистическим, как из сновидения, в котором реальность — это всего лишь тусклое отражение настоящего.
Когда Ева входила в церковь, её взгляд был потухшим, она не чувствовала радости. Она думала о том, как много предстоит ей пережить, как её жизнь, возможно, уже не будет принадлежать ей. Рафаэль стоял у алтаря с высоко поднятой головой, наслаждаясь моментом своей победы.
Она знала, что именно здесь, у алтаря, она должна будет произнести клятвы. Здесь её имя будет связано с именем человека, которого она не выбирала. Здесь она станет частью мира, от которого с каждым днём её душа пыталась убежать. И это место, которое для многих было символом надежды и начала новой жизни, для неё стало олицетворением страха и утраты.
Она прошла вперёд по проходу между рядами скамей, каждая из которых уже была украшена белыми лентами, живыми цветами, золотыми подвесками. Всё выглядело идеально, по-настоящему торжественно. Но Ева не чувствовала себя частью этой красоты. Напротив, всё это лишь усиливало контраст между внешним блеском и внутренним холодом.
Она остановилась перед алтарём, где в день свадьбы должен будет стоять Ли Вей. Всё в этом месте кричало о вечности — мраморный постамент, свечи, зажжённые даже сейчас, в день репетиции, и икона, устремлённая взглядом прямо в душу.
Ева тихо выдохнула и обвела взглядом пространство. Всё здесь — каждая деталь, каждая тень, каждый луч света — как будто напоминало ей, что с этого момента обратного пути не будет.
Именно здесь ей предстоит навсегда распрощаться с собой прежней.
Ли Вэй стоял рядом, холодный и спокойный. Он не выглядел ни счастливыми, ни волнующимся — его лицо было жёстким и спокойным, как камень. Но его глаза не покидали Еву. Он лишь коротко усмехнулся когда увидел, что Ева не надела подаренное ним колье, небольшой бунт который позабавил мужчину.
Когда она дошла до алтаря, её сердце стало биться быстрее. Она всё ещё не могла привыкнуть к мысли о том, что её жизнь будет скреплена этим браком. Связана с этим человеком, с Ли Вэем, который, несмотря на свою стойкость, был частью той тирании, которая её окружала.
— Ты готова? — его голос был низким и уверенным, когда он посмотрел на неё, ожидая её ответа.
Ева молчала, её губы дрожали, но она не могла произнести ни слова.
В момент, когда священник начал произносить клятвы, Ли Вэй положил свою руку на её руку, и её тело сжалось от его прикосновения. Её глаза встретились с его взглядом, и он увидел, что в её душе горит огонь — её внутреннее сопротивление.
— "Я обещаю тебе верность, силу и уважение, пока смерть не разлучит нас," — произнёс он, его голос звучал уверенно, как клятва, которую он, казалось, готов был держать до конца своих дней. Его глаза, полные решимости и тяжести, встречались с её взглядом, и слова, казалось, словно вживались в воздух, наполняя пространство чем-то почти священным.
Но для неё эти слова не значили ничего. Она стояла перед ним, молчаливая и холодная, её взгляд был настороженным, а сердце — полным сомнений. Она слышала его обещания, но в них не было искренности. Это было лишь пустое обещание, произнесённое на словах, в момент, когда ему было удобно, в момент, когда он был уверен, что его власть и сила могут обеспечить его домогательства.Когда наступил момент для её клятвы, Ева почувствовала, как её тело стало ещё более тяжёлым от этой обязанности.
— Я обещаю... — её голос едва слышен, и она не может договорить, но священник продолжает говорить, и её молчание остаётся частью этого ритуала.