Спустя несколько дней, когда отчаяние достигло своего пика, она поняла — она не может больше скрывать. Это было слишком тяжело. Она не могла оставаться в этом молчании, которое порой было даже более разрушительным, чем слова.
В тот вечер, когда тень на окне от лампы была длинной и мягкой, а тишина в комнате была почти осязаемой, Ева встала перед решением. Она больше не могла просто сидеть и ждать. Её взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Ли Вее, который сидел напротив, в полумраке, изучая её лицо. Его взгляд был внимательным, проницательным, и Ева чувствовала, как он ощущает её внутреннюю борьбу. Он знал, что она что-то скрывает. Он всегда это чувствовал, даже когда она пыталась скрыться за маской спокойствия. В этом моменте между ними не было привычной дистанции, которую он так мастерски выстраивал в их отношениях.
Ли Вей не спешил. Он просто сидел, молчал, и его глаза не отходили от её лица. Ева видела, как его руки лежат на коленях, пальцы слегка сжаты, и как его тело напряжено. Он не торопил её, знал, что всё, что ей нужно — это время, чтобы собраться с мыслями.
Ева почувствовала, как её грудь сдавила тяжесть, которая не отпускала её уже несколько дней. Всё это время она боролась с собой, с тем, чтобы не поддаться его силе, не сдаться ему снова. Но внутренний голос шептал ей, что она не может продолжать молчать. В этот момент, когда все звуки мира будто исчезли вокруг, она понимала, что этот разговор — последний шанс.
Она сжала подлокотник кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели. Её дыхание стало более поверхностным, а в глазах появилась слабая искорка решимости.
— Ли Вей, — её голос был хрупким, но твёрдым. — Я должна тебе рассказать кое-что. Это касается Ченя… и того, что произошло.
Ли Вей слегка наклонил голову, его выражение лица оставалось непроницаемым, но в его глазах была тревога. Он понимал, что это будет нечто важное.
— Я слушаю, — сказал он, его голос холодный, но напряжённый.
Ева долго молчала, не зная, с чего начать. Слишком много было сказано и сделано за последнее время. Но она не могла больше скрывать правду.
— Чень… он нашёл меня. Он пришёл ко мне в Пекине. И… — она замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. — Он пытался уговорить меня уйти с ним. Он сказал, что заберёт меня, что я не должна быть с тобой.
Ли Вей, несмотря на своё спокойствие, ощутимо напрягся. Он не сказал ни слова, но взгляд его стал более внимательным, и его руки сжались в кулаки.
— Ты говоришь, что он пытался забрать тебя? — его голос был холоден, но в нём скрывалась растущая ярость.
Ева кивнула, пытаясь собрать мысли.
Ева стояла в центре комнаты, её сердце билось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она смотрела на Ли Вея, который молчал, его лицо оставалось непроницаемым, а глаза холодными, как всегда, но всё же в них было нечто, что заставляло её душу дрожать. Он слушал её признания, но не отвечал. Этого молчания было слишком много, оно било по нервам, будто она стояла на краю пропасти, и все её слова, вся её уязвимость были просто парой звуков, которые поглотила тишина.
— Ли Вей, — произнесла она, её голос едва слышен. — Я не знаю, что делать. Я не могу… не могу быть с ним. Я не могла поверить, что он так поступит. Но я не могу быть с ним, Ли Вей. Я… я люблю тебя.
Слова сорвались с её губ, и они висящими звездами застились в воздухе. Они висели между ними, как нечто хрупкое и важное, но Ли Вей не ответил. Он стоял молча, не двигаясь, как будто не знал, что делать с этой искренностью, с её чувствами. Он мог чувствовать её боль, её колебания, но что он мог сказать, если сам был не в силах принять её любовь так, как хотел бы? Когда она замолчала, комната погрузилась в тяжёлое молчание. Каждое слово было отпечатком, который оставался в воздухе, но ни одно из них не могло пробудить его.
Через несколько секунд Ли Вей встал, и её сердце сжалось от этого движения. Он не ответил, а просто направился к окну. Он открыл его, но не для того, чтобы воздух остудил его жар, а чтобы взглянуть на Пекин, этот огромный, непреклонный город. Его взгляд был мрак, полон боли и бессилия. Он мог защищать её, он знал, что должен её защитить, но как? Чень был сильным, опасным, и с каждым днём его намерения становились всё более решительными. Всё, что он построил, всё, за что он боролся, могло рухнуть в любой момент, если он не примет решение.