Можно ли описать это сладостное удовольствие? Ему не нужно было скрывать свое мужское начало, поскольку его возбуждало ее желание смотреть на него, притворное или искреннее — ему было все равно. Пока она ждала, когда он достигнет вершин страсти, само осознание того, что она наблюдает за ним, довело его до кульминации.
Он лежал с закрытыми глазами на одеяле, которое Ксения любила расстилать под ним, наслаждаясь ощущением полета. Когда к Рольфу вернулись силы и желание снова проснулось в нем, он потянул ее за руку, уложил рядом с собой и начал ласкать ее горячую безупречную кожу. До этого ему не приходило в голову использовать свои руки и губы для того, чтобы доставить удовольствие ей. Напротив, она была здесь для того, чтобы доставлять наслаждение ему, и он никогда не думал о том, чтобы сделать для нее то, что она так часто делала для него.
Теперь же, заняв активную позицию, он взял ее медленными, приятными толчками, чувствуя, как страсть сладкой волной привычно накатывает на него, а потом сгущается, чтобы излиться в этот восхитительный образчик женского начала.
Отдохнув после насыщения, он наконец встал с кровати и оделся. Как же все-таки ему повезло заполучить эту женщину для собственных удовольствий! Рольфу с успехом удавалось держаться на расстоянии от запросов ее сердца, для этого ему лишь стоило объяснить Ксении, что их отношения не должны никоим образом вторгаться в их личные жизни.
— Что-то я проголодался, — обронил он. — У тебя, случайно, нет сегодня моих любимых ватрушек?
Ксения молча принесла ему тарелку с пышной ватрушкой и стакан чаю.
— Выяснила что-нибудь новое? — спросил Рольф, глядя на нее поверх дымящейся чашки и чувствуя легкое волнение от осознания того, что эта красивая женщина принадлежит ему.
— Не много, кроме того, что дядя твоей жены — заядлый игрок в маджонг.
Рольф ждал, зная по опыту, что последует продолжение.
— Он часто бывает в Нантао, в заведении нашего друга Си Ли.
— И как тебе удалось раздобыть эти бесценные сведения? Может, ты сама захаживаешь к господину Ли?
Ксения прикусила губу.
— Ты же знаешь, Рольф, Си Ли — преданный слуга Кемпей-Тай. Мой источник оттуда передал информацию мне. Я узнала, что доктор Ефимов постоянно увеличивает ставки. Пока непонятно, то ли это из-за того, что он стал хорошо зарабатывать — за этот год его практика серьезно окрепла, — то ли он просто все больше увлекается игрой.
Позже, сидя в трамвае, идущем по Авеню Жоффр в сторону Рут Сейзунг, он негодовал. Черт бы побрал этих родственничков! Надо же было из всех игорных притонов выбрать именно тот, который находится в Нантао! Си Ли был ценным агентом Кемпей-Тай, и было бы лучше, если бы Сергей не имел с ним никаких отношений. Но самое неприятное в этом было то, что он не мог поговорить с ним об этом, не раскрыв источника информации.
Четыре квартала от трамвайной остановки до Авеню Хейг он прошел пешком, наслаждаясь невесть откуда взявшимся первым в этом сентябре прохладным ветерком. Дома он достал из ящика почту и стал просматривать ее. Марина еще была в больнице, она часто работала допоздна. «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», — вспомнил он услышанную когда-то от Нади русскую пословицу. И все же ему не нравилось, что жена так поздно возвращалась. Неожиданно его привлекло имя на одном из конвертов. Адрес и имя Марины были написаны размашистым мужским почерком. Письмо было отправлено из Пограничной.
Отец Марины.
Снова Рольфа охватило раздражение. «Никак граф Персиянцев тоже собрался переехать в Шанхай!» — недовольно подумал он. Дьявол, нужно было жениться на сироте. В гостиной Рольф налил себе стакан кампари из хрустального графина, стоявшего на резном лакированном столике, и опустился в кресло.
Его тщательно спланированная жизнь, в которой все, казалось, было разложено по полочкам, начала усложняться неожиданными для него обстоятельствами. Чистый взгляд Марины и ее свежая красота начали увядать, а ее прямолинейность теперь только злила. Как только война закончится, он уедет из Китая. Он уже заработал достаточно денег, чтобы отремонтировать свой старый дом и снова поселиться в Кобленце. А что касается Марины, для него она, похоже, стала всего лишь принадлежащей ему вещью, как хрустальный стакан у него в руке.
Он отпил кампари, почувствовал, как тепло напитка скользнуло вниз по горлу, потом устало откинулся на спинку кресла и стал, покачивая в руке стакан, думать о будущем.
Глава 33
Летняя сырость продержалась и все осенние месяцы 1941 года и незаметно превратилась в пронизывающие, влажные зимние ветра. День 8 декабря выдался особенно серым и безрадостным. Тяжелое марево опустилось на крыши, окутав весь город белесым саваном. Тщательно отфильтрованные обрывки новостей, преподносимые властями горожанам, гласили о победоносных успехах императорского японского военно-воздушного флота в Перл-Харборе (но где этот Перл-Харбор? что это вообще такое? — спрашивали себя люди) и о том, что Япония теперь находится в состоянии войны с Соединенными Штатами и Великобританией.