К этому времени ход войны уже определился окончательно — союзники уверенно побеждали, и Надя научилась читать газеты дважды: первый раз, чтобы узнать, что пишут, а второй — чтобы понять, что за написанным стоит. Японцы, рапортуя о сражениях на Тихом океане, уже называли их не победоносными, а героическими, а об исходе битв и вовсе умалчивали.
Скоро, очень скоро войне конец. Надя не хотела слишком задумываться о будущем — о том, как изменится здоровье Сергея, если это вообще случится, или как исход войны скажется на Рольфе и Марине. Сейчас у нее были более насущные заботы. Все чаще и чаще ей приходилось стоять в очередях за продуктами, начались перебои даже с самыми необходимыми товарами. Молоко нынче разбавляли водой. Мелкие кражи стали повседневным явлением, и даже пустые бутылки для молочника приходилось оставлять у дверей в специальных закрытых ящиках.
Недели сменялись месяцами. К осени 1944 года самолеты союзников бомбили Шанхай уже почти ежедневно, и Надя старалась без особой надобности не выбираться из дома. Единственное исключение она делала для выставок работ модельеров, которые проходили в галерее дорогих магазинов на Рю Кардинал Мерсье рядом с привилегированным французским клубом «Секль Спортиф», в котором собиралась городская денежная публика.
Запомнив внешний вид выставленных образцов, Надя спешила домой, зарисовывала их и показывала своим русским заказчицам. Она наслаждалась тем, как озарялись радостью лица женщин, когда они видели элегантные копии одежды, ни в чем не уступающие оригиналу. Когда количество заказов увеличилось, она начала пришивать к своим работам бирку «Надин» и перестала копировать чужие модели.
Однажды промозглым ноябрьским днем 1944 года Надя отправилась с набросками своих моделей к новой заказчице, которой ее порекомендовала общая знакомая. Адрес был такой: Авеню Дюбейль, пансион «Беарн». Путь был неблизкий, но Наде холодный ветер был нипочем, потому что она надела теплое ондатровое пальто. Алексей купил его для Нади за полцены у сибирского торговца мехом, на которого работал.
О клиентке она знала только то, что та была молода, красива и рыжеволоса. Надя часто по рекомендации своих старых заказчиц встречалась с новыми людьми и всегда радовалась, когда те приходили в восторг от ее набросков. Она прикидывала в уме возраст человека, ненавязчиво подмечала пропорции фигуры, сопоставляла оттенки волос и глаз, после чего предлагала ткань и цвет будущего платья.
Дверь открыла высокая рыжеволосая женщина с гибкой фигурой и сдержанно-вежливо пригласила ее войти. На ней было кимоно. Молодая клиентка отступила в сторону, пропуская Надю в просторную прихожую, ведущую в гостиную, со вкусом обставленную светлой дубовой мебелью.
Женщина протянула Наде руку.
— Я знаю вас как Надин. А меня зовут Ксения. Ксения Поливина.
— О, извините, — сказала Надя, направляясь к гостиной. — Я думала, вам передали мое имя. Надежда Антоновна Разумова.
Ахнув, женщина закусила губу и быстро преградила Наде путь. Озадаченная таким поведением, та остановилась. Ксения взяла ее за руку и потянула в другую сторону.
— Не сюда! Давайте пройдем в столовую, там большой стол, на нем и посмотрим ваши наброски.
«Что это с ней?» — подумала Надя и уже собиралась последовать за хозяйкой, как вдруг ее взгляд упал на большую фотографию в рамке на столике в гостиной. Стояла она чуть в стороне от целой коллекции китайских бутылочек, баночек и резных стеатитовых ваз. Надя на миг зажмурилась и посмотрела снова. Так и есть. На снимке были запечатлены Рольф и Ксения, сидящие в обнимку за ресторанным столиком и улыбающиеся.
Проследив за ее взглядом, Ксения прочистила горло.
— Мы с Рольфом большие друзья, — сказала она чересчур беззаботным тоном. — Сто лет знаем друг друга.
Надя обернулась и окинула ее пристальным взглядом: густой макияж, безукоризненный маникюр, дорогое кимоно. «Так вот что мучает Марину! Боже мой, и сколько это уже продолжается?»