Сама же Надя не переставала благодарить Господа за Алексея. Он все понимал и всегда поддерживал ее. Иногда он хотел сводить ее в оперу или на концерт в театр «Лицей», но когда она отказывалась, не настаивал и не обижался.
Надя вздохнула. Здоровье ее невестки не улучшалось, но и не становилось хуже. Надежда всегда оставалась.
«Сколько денег он спустит сегодня?» — негодовала Надя, комкая записку брата. Еще никто и никогда не обогащался, играя в азартные игры. Они копейки считают, а он идет играть!
Глубокой ночью Надя проснулась от сильного запаха табака и сразу поняла, что Сергей вернулся из притона в Нантао. Этот тошнотворный запах был ей слишком хорошо знаком. Не взглянув на часы, она натянула на голову одеяло и попыталась снова заснуть.
На следующий день китайский посыльный принес письмо для Сергея.
Пока он читал, Надя украдкой наблюдала за ним. Его лицо, которое в последнее время приобрело нездоровый бледный оттенок, вдруг в одну секунду сделалось пунцовым, на правом виске забилась жилка, задергалось веко. Надя кинулась к нему и упала рядом с его креслом на колени. Губы его крепко сжались, грудь заходила ходуном.
— Сереженька, миленький, что случилось? У тебя же давление… Тебе нельзя волноваться!
— Оставь меня! — вскричал он надсадным голосом и вдруг оттолкнул Надю, да так, что она упала бы на пол, если бы не схватилась за ручку кресла. Сергей разорвал письмо пополам, швырнул его в корзину и бросился к двери. Подгоняемая отчаянием, Надя вскочила, обежала его и встала поперек дороги.
— Я не отпущу тебя в таком состоянии! — запричитала она. — Сначала успокойся!
Сергей схватил ее за руку и попытался оттащить от двери.
— Пропусти меня! — закричал он, борясь с сестрой, но Надя, которую вид его горящего лица поверг в панику, повисла у него на шее и прижалась головой к его щеке.
— Сережа, приди в себя! Я не хочу, чтобы тебя посреди улицы удар хватил! Пожалуйста, подожди несколько минут.
Сергей сперва взвился в ее цепких объятиях, но через пару секунд обмяк. Наконец он произнес:
— Спасибо тебе, Надя, и… прости меня!
После того как он вышел, Надя достала из корзины обрывки письма и сложила их вместе. Письмо было коротким:
«Ваша долговая расписка действительна двадцать четыре часа. Напоминаем, что, согласно нашим правилам, деньги должны быть выплачены наличными не позднее сегодняшнего вечера. Однако, поскольку вы являетесь нашим постоянным клиентом, мы продлеваем срок выплаты до завтрашнего вечера.
Си Ли».
Надя уставилась на подпись: Си Ли. Должно быть, это владелец игорного притона. Как близко Сергей знаком с ним и что это за человек?
Холодными негнущимися пальцами Надя разорвала письмо на мелкие кусочки и швырнула обратно в корзину.
Глава 38
Несколько дней после того Надя тайком наблюдала за братом, пытаясь заметить в нем волнение, но к Сергею, похоже, вернулось самообладание — о том случае он не вспоминал. Куда же он ходил тогда?
Надя предположила, что Сергей как-то договорился с Си Ли об отсрочке или же занял где-нибудь нужную сумму. Однако, взвешивая возможные последствия, она пришла к выводу, что ни один из этих вариантов не сулит ничего хорошего. Сделки с владельцем притона — последнее дело, да и занимать деньги для выплаты долга — не выход. Она хотела спросить у Сергея, сколько он проиграл, но как? Любые осторожные попытки коснуться темы азартных игр заканчивались тем, что он резко менял тему. Спросить напрямую она не осмеливалась, боясь, что у него подскочит давление. Если бы брат поделился с ней своей бедой, она бы даже ночью шила, чтобы помочь ему выплатить долг.
Однако сейчас у них появилась еще одна забота: за неделю, проведенную в госпитале, у Эсфири развилось двустороннее воспаление легких. В тот день Сергей пришел домой рано и попросил Надю отменить прием пациентов. В столовой он медленно опустился на стул, одну руку положил на стол, а второй подпер голову. Надя поставила перед ним стакан чаю и села напротив. В следующее мгновение его свободная рука сжалась в кулак и начала дрожать. Он грохнул ею о стол с такой силой, что розетка с малиновым вареньем подпрыгнула, упала на пол и раскололась. Он посмотрел на осколки в лужице варенья, потом поднял глаза на Надю.
— Скажи! Почему ты молчишь? — закричал он. — Плохая примета, да? Вы все говорите, что разбить что-нибудь — плохая примета… Суеверные бабы!