В соседней спальне его кровать была скрыта парчовым балдахином, остальную же часть комнаты заполонили семейные фотографии, мягкие кресла, изящные шкафы и тумбы из карельской березы. Каждый раз, переступая порог его комнат, Надя чувствовала волшебство этих мест. Когда дверь бесшумно закрывалась за ней, она представляла себя графиней Персиянцевой.
Сомнения относительно серьезности их отношений исчезали, стоило Наде увидеть графа, но снова охватывали ее, когда она возвращалась к унылой домашней жизни. О чем думал Алексей? Каким видел их будущее? Да, она еще не окончила гимназию, но ничто не мешало им вместе строить планы… Если, конечно, у него в планах вообще была их совместная жизнь. Нет, нельзя позволять себе такие предательские мысли по отношению к человеку, который повторяет снова и снова, как она нужна ему! Он был настойчивым и словоохотливым любовником и постоянно твердил, используя безграничный запас ласковых русских слов, как сильно он ее любит.
В тот день Надя увидела ожидающий ее экипаж Алексея на обычном месте, у Летнего сада. Кучер вежливо приветствовал ее, и ей вдруг стало радостно оттого, что об их отношениях никто не знает. Она подумала, что стала опытнее и искушеннее девиц из аристократических семей, которых держат во дворцах под неусыпным надзором.
Если вначале у нее и было чувство стыда из-за потерянной невинности, оно исчезло, как только она представила себя передовой женщиной, преданной защитницей бедных, каковой намеревалась стать, закончив учебу. Надя постоянно думала о том, как увязать между собой две важные цели: стать настоящим социалистом и выйти замуж за родовитого аристократа, принятого при дворе. Но с искренним юношеским оптимизмом она верила, что будущее само о себе позаботится.
В этот день Алексей ждал ее у себя в спальне. Когда он стремительно, как и полагается пылкому влюбленному, вышел ей навстречу, все ее сомнения будто рукой сняло. Он был в золотистом смокинге с атласным кушаком и стегаными лацканами и синих брюках. Шею его украшал аккуратно повязанный широкий белый галстук из шелка. Глаза его светились от радости.
— Наденька!
Он сгреб ее в охапку, зарылся лицом в ее волосы, потянув за бант, распустил косу.
— Какая же ты красивая, моя голубка! Огромные глаза, нежные черты лица… Ты прекрасна. Я скучал по тебе так, что и представить себе не можешь! — Алексей поцеловал ее в ключицу, отчего у нее мурашки пошли по спине. Когда он легко подхватил ее и понес к кровати, у Нади закружилась голова.
— Алеша, Алешенька, я люблю тебя! — услышала она свой голос, чувствуя, как ее захлестывает волна желания, и жаждая выбросить из головы всякое воспоминание о том, что она — Надя Ефимова, гимназистка из простой мещанской семьи. Нет! Теперь она графиня Персиянцева, жена Алексея! Она имеет право на его кровать с вышитыми покрывалами и атласным одеялом и на сами обитые шелком стены этого дворца! Она решилась наконец получить ответ на мучавший ее вопрос, но пока что с головой отдалась страсти. Она наслаждалась властью над ним, тем, что в единении тел граф дрожал и молил ее о ласке горячими мужскими словами.
А после он обнял ее, и она прижалась к его мускулистой груди, чувствуя на губах соленые капельки его пота и ощущая терпкий запах его кожи.
Как же ей хотелось, чтобы хрупкая идиллия этого дня никогда не закончилась! Но часы на каминной полке изящными бронзовыми стрелками неуклонно отсчитывали минуты, и незаметно пришло время расставания. Сердце ее сжалось. Оно всегда сжималось, когда они расставались. Но, не успев выйти из дворца, она уже думала о следующей встрече.
Мать встретила ее у двери. В последнее время Анне стало трудно ходить. Она спотыкалась о ступеньки порога, как будто у нее не хватало сил поднять ногу, и натыкалась на мебель, из-за чего руки и ноги ее были все время в синяках. Надя приписывала неуклюжесть матери ее возрасту.
— Надя, мне нужна твоя помощь. Нужно замесить тесто. Ты же знаешь, сегодня у Матрены выходной. Почему-то всегда, когда ты нужна мне, тебя никогда нет дома.
Мать никогда не была сварливой, и Надя внимательно посмотрела на нее. Вокруг глаз Анны пролегли фиолетовые круги, сквозь прозрачную кожу на висках было отчетливо видно пульсацию вен. Надя обняла мать.
— Мамочка, прости меня! Извини, что я опоздала! Если б я знала, что ты готовишь тесто, пришла бы пораньше.
Анна погладила Надю по спине и вздохнула.