— Что-то в последнее время я совсем слаба стала. Может, весной съезжу в деревню на пару деньков да отдохну немного. — Она обхватила лицо дочери ладонями и пристально всмотрелась в него. Надя почувствовала, как груба кожа матери, как холодны ее пальцы, и не смогла вынести испытующий взгляд ее потускневших глаз.
— Наденька, наш мир здесь, в этом доме. Но мне жаль, что твои мечты не сбудутся. Идем.
Надя испуганно замерла, но мать больше ничего не сказала.
Через неделю, придя домой, Надя увидела мать лежащей па кожаном диване в кабинете. Та дрожала всем телом. Бросив учебники на стол, Надя опустилась рядом с ней на колени.
— Мама! Что случилось? Ты заболела? Где папа? Что же ты не попросила Матрену принести одеяло или хотя бы горячего чаю? Ты простудилась? Ты простудилась, да?
Глаза Анны были наполовину закрыты, а когда она попыталась говорить, горло ее исторгло хрип.
— Матрена пошла к мяснику… Папу вызвали к графине… Наденька, приведи его… Поскорее… Беги во дворец и позови его!
— Конечно, мама, я мигом!
Набросив на мать покрывало, Надя выбежала из дома. Сквозь тревогу проступила радость от незапланированной встречи с Алексеем. Однако это чувство принесло с собой ощущение вины, и ей стало невыносимо стыдно. Анна никогда не беспокоила отца, когда он был на важном вызове, а в особенности — во дворце Персиянцевых. Должно быть, ей действительно очень плохо.
Глава 9
Надя постучала в дверь черного хода, ставшую такой знакомой за последние несколько месяцев. Няня Алексея открыла дверь и посмотрела на нее поверх очков в металлической оправе.
— А, дочь нашего доброго доктора. Что привело вас сюда?
От ее скрипучего голоса Надю бросило в дрожь. Прежде чем она успела ответить, в двери за женщиной показался Алексей. Если он и был удивлен ее неожиданным появлением, то виду не подал.
— Входите, сударыня, — произнес он с вежливо-формальной улыбкой. — Няня, на улице сыро, не будем забывать о манерах!
О, как прекрасно было бы, если бы он проявил радость, хоть чуть-чуть. Повел бы бровью или сделал какой-нибудь необдуманный жест. Ей так нужна была его теплота. Но… Умение скрывать чувства — неотъемлемая часть благородного воспитания. Бросив на него быстрый взгляд (задержать его на лице Алексея она не осмелилась), Надя глубоко вздохнула.
— Моей маме очень плохо. Я пришла позвать отца. Он здесь?
Алексей покачал головой.
— Антон Степанович ушел около часа назад. Мы чем-то можем помочь вашей матери?
Старая няня схватила Надю за плечи и развернула ее к двери с неожиданным проворством.
— Он сказал мне, что пойдет на Невский проспект купить конфет, а потом к Александро-Невской Лавре, чтобы погулять по кладбищу и отдохнуть душой, как он выразился. Поторопись, девочка, он может быть еще на Невском в магазине.
Алексей протиснулся мимо няни.
— Мой экипаж у парадного входа. Садитесь, я велю кучеру, чтобы отвез вас, куда скажете. — Тут он понизил голос и добавил: — Я поехал бы с тобой, но боюсь, как бы не пошли разговоры, да и своим объяснять придется. Удачи, голубка!
Сказав несколько слов кучеру, Алексей отошел и отвесил девушке формальный поклон.
В экипаже у Нади вдруг закружилась голова, и она вцепилась в подлокотники сиденья. Кучер, когда возил ее, всегда выглядел скромно, но сейчас на нем красовался красный плащ с капюшоном и такого же цвета треуголка, отделанная золотой тесьмой и мехом. В таком роскошном экипаже Надя чувствовала себя крайне неуютно. Ах, если бы Алексей смог поехать с нею! Он сказал, что ему пришлось бы объясняться дома. Это ей было непонятно. Что плохого в том, чтобы помочь дочери их врача найти отца, когда случилась беда? Она почувствовала себя одиноко и испугалась.
На Невском проспекте она обежала несколько кондитерских, заглянула даже в Aux Gourmets, самый дорогой кондитерский магазин в городе, хотя сомневалась, что нашла бы отца там. У огромного универмага «Гостиный двор» она попросила кучера остановиться и обошла весь первый этаж.
Надя поняла, что тратит время попусту. Вернувшись в экипаж, она велела кучеру как можно скорее ехать к кладбищу в конце Невского проспекта. Оказавшись там, девушка уже не сомневалась, что быстро найдет отца. Здесь рядом были похоронены его любимые композиторы — Чайковский, Римский-Корсаков, и отец часто ходил сюда, когда ему хотелось, как он говорил, отдохнуть от жизненной суеты. Пройдя через ворота, Надя побежала по широкой дороге. Ветер что-то нашептывал ее сердцу, тянул за собой с упорством любознательного ребенка, который дергает за руку мать, чтобы задать очередной вопрос. Беспокойный ветер волновался. Он метался, завывал и прятался в трещинах старых надгробных камней, отчего девушке представилось, будто у него огромные пустые глаза-озера, в которые попадают души всех похороненных здесь. Эта часть кладбища ей не нравилась, и Наде вдруг захотелось, чтобы сейчас с ней рядом оказался Сергей и помог найти отца.