Надя медленно оделась и подошла к камину. Сев рядом с Алексеем на диванчик, потягивая из хрустального кубка шипучий напиток, она стала смотреть на языки пламени, облизывающие поленья, и сравнила их со своими мыслями. Как скоро (от этого вопроса сердце радостно заколотилось), как скоро она будет сидеть вот так же с обручальным кольцом на безымянном пальце правой руки? Часы на каминной полке ударили одиннадцать раз. Надя любила эти часы: маленький бронзовый всадник сверху, римские цифры на белом циферблате, мелодичный бой. Девушка обвела взглядом комнату и вздохнула. Она любила все, что находилось здесь. Комната была оформлена с таким безупречным вкусом, что ей ничего не хотелось бы поменять. Неожиданно всплыла тревожная мысль: если мать Алексея захочет обустроить для молодоженов новую, большую спальню, ей, Наде, придется настаивать, чтобы им оставили эту комнату. Она повернулась к Алексею и положила голову ему на грудь.
— Любимый, я надеюсь, твоя мама не захочет дать нам другую спальню. С этой комнатой у нас связано столько воспоминаний!
Надя почувствовала, что он напрягся, но ответа не последовало. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Алеша, я что-то не то сказала?
На его лице появилась боль, и сердце Нади сжалось. Она не понимала, чем могла ранить его. Всматриваясь в его черты, она заметила нечто новое: выражение крайнего удивления. Чему он удивился? Потом медленно появилось и стало расти подозрение. Отказываясь верить в свою ужасную догадку, она покачала головой. Ее горло сжалось, и от этого стало трудно дышать. Тепло камина должно было согревать ее, но ледяной холод пронзил кончики пальцев. Она вжалась в противоположный угол дивана, продолжая смотреть на любимого и качать головой, тяжело дыша и стиснув губы.
Алексей подался к ней и взял обе ее руки. Надя попыталась их освободить, но он не отпускал.
— Наденька, любовь моя, как же это ужасно! О господи, как же я позволил этому случиться? Я думал, ты понимаешь, что это невозможно! Мне казалось, ты… Ты так хорошо знаешь жизнь, и я полагал, ты понимаешь, что наши отношения прекрасны, но… не в браке.
Надя жалобно прошептала:
— Так ты не хочешь на мне жениться?
Алексей порывисто обнял ее.
— Я совсем не это хотел сказать! Если бы ты знала, как мне этого хочется! Но, дорогая, мы все связаны законами общества, в котором живем. Я должен жениться и произвести наследников рода, но я не могу жениться на той, которую люблю.
— Почему?
Это был не его голос. Это произнес какой-то незнакомый, чужой человек. И то, что он говорил ей, не имело смысла. Только лицо напоминало о нем, страдальческое, искаженное болью лицо, как будто это он, а не она, был ранен в самое сердце. Всего пару минут назад его любовь была такой всепоглощающей, и нервы Нади все еще дрожали от экстаза, сохранившегося в каждой клеточке ее тела, от удовольствия, которое не отпускало ее даже сейчас.
— Наденька, любимая моя, единственная, я ведь думал, ты понимаешь, какие перед нами стоят препятствия, и принимаешь это положение.
— Ты имеешь в виду наши тайные свидания? То, что ты прятал меня от своих родителей?
Вместо ответа он попытался обнять ее, но она отшатнулась и продолжила:
— О да, я не могла не замечать этого! — Голос ее задрожал. — А я-то думала, это потому, что я тогда еще училась и ты хотел дождаться, кода я окончу гимназию.
Алексей вздрогнул.
— Я должен был догадаться. Ты же такая идеалистка! Конечно, ты все неправильно восприняла.
— Нет. Я не идеалистка. Я наивная и слепая дура. Даже сейчас я не понимаю, почему ты не можешь жениться на мне.
— Дорогая, я пытаюсь объяснить. Я должен жениться на дочери одного крупного чиновника. Его род занимает видное место при дворе.
Сдерживая слезы, Надя произнесла:
— А я всего лишь… Я что, необразованная горничная или крестьянка, которой ты будешь стыдиться, да? Но я ведь могу поддержать беседу с кем угодно!
— Наденька, ты не понимаешь. Я должен жениться на девушке из родовитой семьи, на дворянке.
В ее глазах все померкло. Только бы не упасть в обморок! Она сильная! Всегда была сильной. Надя встала и, пошатнувшись, взялась за спинку стула.
— Я поняла. Я просто родилась не в той семье — вот что ты хочешь сказать. А что, позволь узнать, случилось бы, если бы ты женился на мне?
— Этот мезальянс погубил бы мою карьеру. От меня отвернулась бы семья.