Алексей беспокойно пошевелился.
— Я заслужил упреки. Но что бы вы ни думали, знайте: я никогда и никого не любил, кроме вашей сестры. Война — суровый учитель. Я повидал много несчастий на фронте и понял: наша жизнь — как тонкая ниточка, разорваться может в любой миг. Я бежал в Сибирь, шел за Колчаком в Иркутск, потом попал в Читу и Владивосток. А теперь я хочу увидеть Надю… Чтобы… Чтобы просить ее руки…
Сергей аккуратно сложил стетоскоп и поместил его в карман своего белого халата. Из другого кармана достал термометр и сунул его Алексею под мышку.
— Многие из нас разуверились и в царе, и в большевиках, — наконец сказал он, чтобы увести разговор от сестры.
Алексей заволновался.
— Те, кто поддерживал красных, заслуживают того, что получили впоследствии.
Сергей сжал кулаки. Какое право имеет этот жалкий аристократишка осуждать тех, кто и так поплатился за свои убеждения? У него возникло горячее желание высказать Персиянцеву, что тот не имеет права судить кого бы то ни было, но вместо этого Сергей произнес:
— Сиделка через несколько минут снова проверит температуру. Потом вас будут готовить к операции.
— Надя… Как она? — Голос Алексея дрогнул.
Сергей задержался и посмотрел ему в глаза.
— Надя вышла замуж за моего друга. Теперь она вдова с трехлетней дочерью.
— Что с ее мужем?
Сергей неожиданно понял — он не сможет открыть этому человеку, что отец, Вадим и Эсфирь пропали из-за Персиянцевых. И не потому, что не хочет, чтобы Алексей об этом знал, а из-за того, что это заставило бы его снова почувствовать связь с этой семьей и с этим молодым графом в частности. Он не вынес бы графского сочувствия. С трудом Ефимов заставил себя ответить:
— Его убили большевики.
Алексей, истолковав этот ответ по-своему, улыбнулся.
— Я удочерю девочку и буду любить как свою.
От обжигающего гнева в глазах Сергея помутилось, в висках застучала кровь. Испугавшись, что скажет или сделает что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть, он стремительно вышел из палаты. У конторки Нины он написал несколько строк в карточке Алексея и развернулся, чтобы выйти.
— Нина, я вернусь через час. Мне нужно подышать свежим воздухом.
Выйдя из больницы, Сергей ринулся вниз по улице. Пот струился у него по вискам, стекал за воротник рубашки, щекотал ключицы. Во рту стало горько. Эсфирь отняли у него, личное счастье его было разрушено, но теперь сестра могла вновь обрести свое! Его давние подозрения, что Надя любила графа Алексея, подтвердились. Господь свидетель, она заслужила счастье! Он не мог лишить ее этого. Что он за брат, если откажет ей в радости? Но где-то глубоко в душе всплыла горькая правда: пока он будет поддерживать Надю и ее ребенка и заботиться о них, у него будет цель в жизни. Ответственность за сестру стала для него единственным утешением. Однако теперь он может лишиться даже этого. Скрыть от Нади присутствие Алексея в клинике не получится, и он, разумеется, не стал бы этого делать.
А малышка Катя! Алексей сказал, что удочерит ее и станет любить как собственную дочь. Катя — приемная дочь Алексея! Маленькая графиня Персиянцева. Это станет апогеем унижения. Сергей с такой силой ударил кулаком в ладонь, что поморщился от боли. Пришлось себя успокаивать. Не нужно ему так ненавидеть Алексея. В конце концов, тот ведь тоже потерял родителей и горевал о них. Сергей совсем запутался в своих чувствах и побуждениях.
Теперь он неспешно брел по тротуару, глядя себе под ноги и натыкаясь на прохожих, бросавших на него любопытные, а иногда и злые взгляды. Ему было все равно. Он вышел к бухте, где стояли на якоре корабли и лодки, а вода с легким шелестом накатывала на берег. Здесь пахло водорослями, рыбой и нефтью. Он сел на деревянную скамеечку и стал смотреть на чаек, которые парили в воздухе на широких крыльях, то и дело стремительно ныряя в воду. Сергей смотрел, как они покачиваются на волнах и взмывают в воздух. За спиной он слышал голоса грузчиков, моряков, кули… Их разноязыкая болтовня была ему непонятна.
Он согнулся и посмотрел на пыльные камни у себя под ногами. Глупо воспринимать это так. Человек живет и работает, имея какую-то цель, и если цель исчезает, нужно искать новую. Без цели жизнь не имеет смысла. Быть может, он перестал понимать, что для него важнее? Его главной, неизменной целью было жить ради Эсфири, своей любимой жены. Да, он отвечал за Надю, но теперь Алексей хотел жениться на ней. Если это произойдет, Сергей освободится и сможет подумать о другом. Он мог бы направить свою энергию, скажем, на дальнейшее изучение инфекционных заболеваний, мог бы провести какие-нибудь исследования или почаще играть в лото. Почему нет? А когда гражданская война закончится, можно будет попытаться найти Эсфирь.