— Дорогой, у меня для тебя чудесная новость. Помнишь, о чем мы мечтали? Мечта сбылась. У нас будет ребенок. Наш ребенок!
Она ожидала, что он задушит ее в объятиях, станет целовать безумно, подхватит и понесет в спальню. Но вместо этого он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Надя внимательнее присмотрелась к нему и увидела, что лицо у него пепельно-серое, а под глазами пролегли тени.
— Господи, что случилось? Что с тобой, Алексей? Говори! Говори же!
От его молчания Надю пробрало холодом. Он нагнулся и взял со столика у дивана небольшой конверт.
— Надя, любимая, это пришло сегодня утром. Мария жива! Она долго болела после родов, и мне почему-то сообщили, что она умерла. Это письмо от нее, из Читы. Она едет во Владивосток.
Жива. Графиня Мария жива. Надя попятилась от белого квадратика бумаги, который он протянул ей. Она не могла это прочесть. Послание жены мужу. О боже, неужели снова?! Опять это ужасное ощущение ускользающего счастья… Не может быть, чтобы такое произошло с ней во второй раз! Сейчас, когда она ждет ребенка! Надя крепко стиснула кулаки и прижала их к груди.
— Что же делать, Алеша? Что делать?
Алексей взял ее за руки.
— Наденька, я не спал всю ночь. Прочитав письмо Марии, и не мог поверить, что снова потеряю тебя. Я решил, что расскажу ей правду о тебе и обо мне и попрошу развода. Но потом я увидел другой конверт с печатью Читы. Это было письмо от ее врача. Он пишет, что у Марии туберкулез и что природная сопротивляемость ее организма очень сильно ослабла после родов. Еще он говорит, что отпустил ее из больницы только потому, что в городе появились большевики и она сказала ему, что здесь, со мной будет в большей безопасности.
Руки Нади превратились в лед. Что-то у нее внутри оборвалось, оставив холодную боль и зияющую пустоту. Она слушала и понимала его слова, осознавая также, что в эту минуту кончается ее жизнь. Но она не намерена сдаваться.
— А как же наш малыш? Кто для тебя важнее — больная жена или наш будущий ребенок?
Алексей отвернулся и надолго замолчал. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах стояли слезы.
— У Марии, кроме меня, никого нет. Я не могу бросить ее сейчас, когда она так болеет. Если она умрет, сможем ли мы с этим жить?
Надя освободила руки и отступила.
— А я? Я ношу твоего ребенка, ты забыл?
— Ты сильная.
— Понятно. В этом мире защищают только слабых, и потому они побеждают. Невыгодно быть сильным, верно? — грубо бросила она.
— Не нужно, Надя! Прошу тебя, не злись.
— Как ты смеешь говорить мне такое? — вскричала она, дрожа от гнева. — Я ненавижу эту женщину! Она получила тебя после того, как ты полюбил меня. А ты! Я ношу твоего ребенка, а ты готов опозорить нас, потому что тебе не хватает смелости просить о разводе!
— Не в смелости дело, поверь, Надя! Я не могу погубить ее жизнь! Я должен о ней заботиться, это моя обязанность.
— А о ребенке? О ребенке ты не должен заботиться?! — вскричала Надя. — Что с твоим понятием о чести?!
Алексей ответил не сразу, а когда ответил, голос его будто надломился.
— Возможно, будет лучше, если ребенок не родится.
Изумление и злость охватили ее. Надя ринулась к нему, размахнулась и ударила по щеке, вложив в этот удар всю свою боль. Потом выбежала из комнаты, слетела вниз по лестнице и понеслась по улицам. Она бежала без остановки, пока не оказалась на уединенном пляже возле дачи, где они провели те изумительные дни два месяца назад.
Там Надя остановилась, задыхаясь и дрожа всем телом. Море уже поглотили сумерки, и в отсветах скрывшегося солнца небо величественно переливалось багряными оттенками. Легкие волны подбирались к ногам, маленький крабик бочком прополз по песку к воде. Надя взобралась на отполированную морем скалу и, прислонившись к валуну, горько зарыдала.
Когда все слезы были выплаканы, она посмотрела на сгустившиеся тени. Понимая, что пора уходить, Надя все же оставалась на месте, не в силах пошевелиться, — горе выпило из нее все силы. Она снова обрела Алексея, но лишь для того, чтобы опять потерять. Он вновь отказался от нее, на этот раз навсегда. Отказался ради другой женщины, которую даже не любил. Любовь, выходит, не самое сильное чувство в жизни. Долг важнее. Она запрокинула голову и посмотрела на небо. Потом высоко вскинула руки, потрясла кулаками и закричала: