— Надежда Антоновна, можно с вами поговорить?
Надя подняла брови.
— Конечно, Вера. Идем в столовую, я позвоню Маше, чтобы принесла нам чаю.
Сняв наперсток, Вера села за стол. Налили чай. Девушка нервно крутила в пальцах ложечку. Когда произошло несчастье, она была у себя наверху и все слышала. В страхе она забилась за шкаф, и, когда солдаты ушли, ее стошнило.
Сейчас слова давались ей нелегко, и молчание собеседницы не придавало уверенности. Вера набрала полную грудь воздуха и посмотрела прямо в чистые глаза Нади.
— Я с тех пор не могу спать. Не могу думать ни о чем другом, кроме как… о том, что случилось… — Тут Вера смущенно замолчала, а потом выпалила: — Я все еще слышу Катины крики. Надежда Антоновна, я не выдержу! Я сойду с ума от чувства вины. От мысли, что не помогла вам.
— Чувство вины — это язва для души, Вера. Не делай этого с собой.
— Я виню себя за то, что не спустилась и… И не отвлекла их.
— Дорогая моя девочка, эти люди, едва переступив порог, начали спрашивать о Кате. Они пришли сюда не случайно. — Надя отвернулась в сторону. Голос ее оборвался. Свет, проникавший в окно, четко обрисовал ее профиль.
Вдруг Вере стало страшно.
— Зачем они сделали это с вами?
— Не знаю. Может быть, мы никогда этого не узнаем, но я уверена, что это произошло не просто так. — Надя посмотрела на Веру глазами, полными невыплаканных слез. — Не держи в себе чувства вины. Отпусти его. И теперь давай поговорим о завтрашнем дне. Жизнь должна продолжаться. Мне нужно кое-что сшить.
Надя заговорила о мелочах, о том, сколько нужно ткани на занавески, о порванном фартуке Дуни, о школьной форме Марины. И пока она говорила, слезы, несдерживаемые и незамеченные, текли по ее щекам ручьем, капали на сложенные руки.
Глава 23
Прошло несколько недель, и беспокойный апрель сменился маем с пышным цветением сирени и фиалок. На углу напротив универмага Чурина китайские торговцы выставили ведра с цветами. Их душистый аромат пробивался сквозь клубы пыли, которые оставляли за собой такси и дрожки.
Для Марины снять тяжелые ботинки и ступить на сухой тротуар ногами в новых туфлях было первым предвестием приближающегося лета, а вместе с ним каникул и поездки на курорт, в Цицикар или Имяньпо. В этом году лето обещало быть грустным и одиноким, потому что мысли о смерти сестры не покидали ее. Она не спрашивала мать, почему умерла Катя. Ей было достаточно видеть молчаливое материнское горе. К тому же она слышала разговор, произошедший в тот ужасный день между мамой и дядей Сережей, но боялась упоминать о нем. Это случилось, когда она выползла из-под кровати и увидела плачущую мать. На Катю она посмотреть не успела, потому что Надя зажала ей глаза ладонью и вывела из спальни.
«Не выходи из комнаты! Слышишь, не смей выходить отсюда до тех пор, пока я тебя не позову».
Никогда раньше Марина не слышала, чтобы мать обращалась к ней так грубо. Она заплакала, частью от страха, частью оттого, что не понимала, за что мать злится на нее. Боясь ослушаться, она сидела в своей спальне и не видела, как дядя Сережа вернулся домой. Но материнская спальня находилась рядом, и, услышав возбужденные голоса, Марина прижала ухо к замочной скважине. Дядя Сережа говорил матери странные и непонятные для девочки вещи, но кое-что она все-таки поняла.
— Что случилось, Надя? Что случилось?! — кричал дядя Сережа снова и снова.
— Я увидела солдат в окно, — сквозь рыдания отвечала мать. — У них были такие лица, что… Я спрятала Марину и открыла дверь.
— А потом? Потом?
— Они все спрашивали о Кате. Они знали ее имя! Откуда, Сергей, откуда они могли знать ее имя?
— О боже, я не знаю! Зачем ты открыла? Нужно было запереться и позвонить мне!
— Кати не было дома, но она могла прийти в любую минуту. Господи, Сережа, я не хотела, чтобы они поймали ее на улице!
— Но они поймали ее!
— Катя вошла в дом, и я закричала ей, чтобы она убегала. Но она не успела! Не успела! — В голосе Нади послышались истерические нотки.
— И что ты сделала потом? Что ты сделала, чтобы спасти Катю?!
— Я… Я попыталась отвлечь их, но это не помогло. Господи, помоги мне!
— Не сомневаюсь, что ты старалась. Но все ли ты сделала, чтобы спасти ее? Все ли? Если бы речь шла о жизни Марины, ты старалась бы лучше, правда? Марина тебе всегда была дороже, чем Катя, признайся!
Марина услышала, как мать ахнула. Дядя Сережа разговаривал с ней грубо. Может быть, открыть дверь и сказать ему, что мама пыталась спасти Катю, и тогда он перестанет так на нее кричать? Но если это сделать, придется признаваться, что она их подслушивала. И что дядя Сережа имел в виду, когда говорил, что мама сделала не все, чтобы спасти Катю? Марина окончательно сбилась с толку и стала слушать дальше.