- Я составлю такой брачный контракт, что в противном случае ты останешься даже без носков. В одних трусах!
- Ах, ты, коварная женщина! – он мог бы избежать предыдущей темы, но не хотел. Время мучительных сомнений слишком дорого обойдется его любимой. – Давай поговорим об этом позже, когда Ксюша ляжет спать и нам не придется опасаться, что она услышит что-то не то.
- Хорошо.
- Я люблю тебя, Рыжик! – нежный поцелуй в губы почти развеял ее тревоги. Почти, но не конца. – Никогда не забывай этого.
- Я знаю.
- Ну, что, красавица, вернемся к нашему дневному разговору?
Дар крепче прижал к себе невесту, положив ее голову себе на плечо. Регина чуть поворочалась, устраиваясь удобнее. Скользнула ладошкой по его животу, чувствуя, как напрягаются его мышцы, царапнула ноготком.
- Нет, малыш, - его губы прижались к ее виску в легком поцелуе. – Если ты продолжишь, то никакого разговора не получится. А нам нужно наконец-таки поговорить.
- Хорошо, - тяжело вздохнула она, предчувствуя, что разговор получится совсем не легкий, как хотелось бы, но Дар прав: нужно было разобраться, чтобы оставить это в прошлом. – Кто начинает?
- Давай я, - предложил он. – Все-таки с меня все началось.
Он рассказывал долго, рассказывал обо всем, что было: о том, как уехал домой, как тяжело болел отец, как пришлось принимать на себя управление компанией, как работал сутками напролет, чтобы выдержать тот темп, что нужен был, чтобы компания не развалилась. В то время главным было удержаться, пока отец не вернется в строй, но сын, к тому же проведший больше года за границей, не вызывал того уважения, что Кроуфорд-старший, никто не жаждал подчиняться приказам сопляка, у которого молоко на губах не обсохло. Единственным, что помогало, заставляло бороться, была мысль, что это его наследство, его и Беллы, и их детей. Он хотел передать своим детям, которые, он точно знал, будут у них с Региной сильную империю, а не остатки роскоши.
Каждый день был хуже предыдущего, а те редкие часы, что удавалось поспать, проводил, неосознанно ища ее рядом с собой. И каждую минуту хотеть позвонить, поговорить с ней, но знать, что нельзя. Если услышит ее голос, то сломается, и тогда желание вернуться к ней пересилит чувство долга. И все уйдет в трубу, не будет ничего из того, что должно быть.
А когда все начало налаживаться до такой степени, что можно было чуть-чуть расслабиться, да и отец пошел на поправку, случился обвал шахт в Африке и снова дни и ночи в работе, полные желания видеть ее, быть с ней. Это было последнее испытание, после которого, он знал, сможет вернуться к той, которую любил. Но по возвращении домой отец предоставил ему фото, на которых была она, но уже не с ним. С Владом. И том, что последовало дальше, тоже рассказал: как видел ее, выходящую из больницы, как врач сообщила, что молодые родители с радостью ждут рождения малыша.
Она узнала и про то, что он поверил этому, что решил, будто не дождалась, не захотела ждать. И каждую минуту его рассказа слезы катились из ее глаз, слезы, которые капали ему на грудь, обжигая сильней, чем открытое пламя огня. Она пыталась сдержать их в самом начале, а потом перестала, понимая, что не способна на это.
- Любовь моя, ну что ты плачешь, перестань, - уговаривал Дар ее, практически перетащив и уложив ее на свое тело. Ласково сцеловывал губами капельки соленой влаги, которые горчили для него. – Это все прошло, все уже в прошлом. Мы вместе и всегда будем, у нас чудесная дочка.
Но девушка только сильней заходилась в слезах, захлебываясь рыданиями.
- Рыжик, ну пожалуйста, перестань, - взмолился он, как и большинство мужчин, беспомощный, когда дело доходит до мокроты, разводимой представительницами женского пола.
- Ага, - кивнула она. – Сейчас, - ладошками вытерла слезы и попыталась улыбнуться. Только вот улыбка ее получилась совсем не солнечная, а жалобная, словно последние силы ушли на то, чтобы ее выдавить из себя.
- Ну тшшшш, малыш, все уже хорошо, - Дар обнял ее и укачивал, как маленького ребенка.
Постепенно слезы стихли, сменяясь недолгим молчание, которое он боялся прерывать, чтобы не вызвать новый водопад.
- Все нормально? – тихо спросил он.
- Ага.
Девушка свернулась клубочком на нем и уткнулась губами в его шею, согревая и возбуждая своим дыханием.