- Малыш, - тихо позвал ее Дарем, а рукой перебирал ее пальцы, - ответь на один вопрос.
- Ну, хорошо, - непонимающе отозвалась она, млея от его ласки.
- Ты сможешь простить моему отцу его поступок? Нашей дочери нужны не только родители, но и бабушки, дедушки и остальные родственники.
- Если я простила его тебе, то почему бы не простить его твоему отцу? – улыбнулась Регина. Она еще вечером обдумала все слова любимого. Раньше она никогда не простила бы такое, но сейчас была слишком счастлива, чтобы держать зло хоть на кого-то.
- А своих родителей простишь?
- Нет.
Этот отказ был твердым, сто раз обдуманным, поэтому она даже не задумывалась, что ответить.
- Почему?
- Потому что они МОИ родители, они должны были беспрекословно поддержать меня, должны были любить, несмотря ни на что.
- Но ты не знаешь, как все было дальше, - уговаривал он ее подумать. – Вдруг они передумали за мгновения, но тебя уже не было, чтобы сказать тебе это, да и кому как не мне знать, что твоя гордость не позволила бы простить, даже захоти ты.
- Я не хочу даже думать про это, не хочу прощать их, не хочу ничего знать о них, - замотала девушка головой, пытаясь сдержать слезы. – Это все ты виноват! За три года я не плакала ни разу, а теперь каждый день фонтаном работаю.
- Конечно, я виноват, кто же еще? – пробормотал он, утешая ее. – Больше я не заговорю на эту тему, если ты не хочешь.
- Не хочу!
Но мысль, которую он выказал, уже мерно, но настойчиво точила, заставляя думать, а так ли она сама права была, когда психанула, убежав из дома. Ведь знала, насколько консервативны ее родители, в частности мама, и насколько отец любит мать. Он всю жизнь любил только ее, принимая такой, какая есть, и они были счастливы, хоть многие и считали иначе. Он чаще шел на компромисс, если случались споры, а мама всегда до конца отстаивала то, что считала важным.
Мама так же яростно защищала своих дочерей от других, никто и слова сказать не мог против сестер Орловых, но и всю жизнь учила быть достойными своей фамилии. Они хорошо учились, не скандалили слишком бурно. Они были идеальными детьми в глазах других людей, и только родители знали, насколько у них трудные характеры, насколько гены отыгрались на детях семьи Орловых.
София была больше похожа на отца, более мягкая, сговорчивая, но в какой-то степени эгоистка, жаль, что эта черта характера проявлялась только в семье. А Регина – вся в мать: своевольная, никого не слушающая, до конца идущая. Реджи всегда сначала делала, а потом думала, если думала вообще.
Именно так она и поступила, когда мама сказала свое слово.
Те слова эхом отдавались в голове девушки, когда она вспоминала их. Били молотком в виски. Но ни разу за это время она не подумала, что мама пыталась сделать для нее лучше, пыталась сделать так, чтобы ей не пришлось бороться за свое будущее и будущее дочери, как это потом произошло. Выйди она замуж за Влада, все финансовые вопросы исчезли сами собой, а у Ксюши были бы оба родителя.
«Нет, это все неправда, - бились мысли Регины, - я все придумала, чтобы оправдать ее. Они виноваты, они и только они!»
Сжав руками виски, она застонала, не в силах отогнать выводы, которые настойчиво вились вокруг.
- Рыжик, что с тобой? – взволнованный голос Дара вытащил ее из мира раздумий.
- Да, мам! Сто такое?
Если даже Ксюша заметила, что что-то произошло, то точно пора прекращать изображать из себя кающуюся грешницу.
- Родные мои, погуляйте где-нибудь. Мне нужно поговорить с тетей Софи, - улыбнулась она, стараясь успокоить самых дорогих людей в мире.
- Холосо, мамуль, - обязательные обнимашки и мокрый поцелуй в щеку как всегда вызвали волну любви и нежности к дочери, которую не могло перебить ничего в мире.
- Ты точно в порядке, дорогая?
Дар был скромней, но его крепкие объятия несли чувство успокоения. Так хотелось потеряться в них, скрыться от правды жизни, но это она должна решить сама.
- Конечно. Дай мобильник, а то у меня денег нет.
- Мы будем недалеко, присоединяйся, когда освободишься. Звони, если что.
- Мы будем скусять, - помахала ей ручкой дочка.
- Я тоже, - прошептала она.