Она проводила их взглядом и, как только они скрылись из виду, нажала по памяти цифры номера сестры. Долгие гудки и родной голос Софии, который звучал радостно и встревожено.
- Ну как ты? Алекс мне все рассказал. Ты в порядке? Уже отослала Дара? Или еще нужно время?
Вопросы сыпались один за другим, но за ними слышалось искреннее беспокойство за сестру.
- Похоже, что сообщить последние новости он не успел, - рассмеялась Регина. – Дар снова сделал мне предложение…
Она почувствовала такое облегчение, когда услышала голос сестры, что настроение само поползло вверх.
- И?
- Я согласилась.
- Ура!
Крик Софи слышали, наверное, все вокруг. Она ликовала, радуясь, что сестра все-таки взялась за ум. Софи еще собиралась провести с мистером Кроуфордом, как теперь его звали, воспитательно-угрожающую беседу, но она понимала, что если сестра за столько лет ни с кем не сошлась, то действительно любит только его. А, значит, быть счастливой без него она не сможет.
- Когда свадьба?
- Не знаю. Соф, мне поговорить с тобой надо… о родителях, - немного помолчав, закончила предложение Реджи.
- Наконец-таки, - выдохнула старшая Орлова. – Я уже думала, что это никогда не случится. Давно нужно было самой поднять эту тему, но все ждала, пока ты созреешь.
- Все совсем не так, как я представляла эти годы?
Девушка грустно улыбалась в трубку, а сестра как-то чувствовала это.
- Совсем не так, ребенок, совсем не так, - вздох Софи показывал, как трудно начинать эту тему. – Я коротко расскажу, что было после того, как ты ушла, да и про результаты тоже… Ты же помнишь реакцию мамы на твое сообщение? Так вот, когда ты выскочила из дома, вся пылая «праведным гневом и зашкаливающим чувством гордости», она была твоей копией. Вы всегда были похожи, поэтому ваши ссоры и были хуже войны для семьи. Вы обе не признаете компромиссов, считая, что ваша точка зрения единственно верная. Вот и мама думала, что делать для тебя лучше, забыв, как ты реагируешь на подобные условия.
Когда я вернулась домой, гнев уже ушел, на его место пришло понимание, что только что произошло и что теперь мы имеем. Я хотела тогда устроить дома второе показательное выступление, чтобы мама с папой поняли, что они сделали, но этого не требовалось. Мама плакала, - пауза, во время которой Регина слышала всхлип Софи, - наша мама плакала. Ты можешь себе это представить? Вот и я слабо могла, но это было так. А папа утешал ее, а на самого больно смотреть было, ведь он понимал, что виноват так же, как и вы обе. Он не остановил ни одну из вас, он допустил это. И мы трое в тот момент уже знали, твердо знали, что ты не вернешься, даже если мы будем молить тебя об этом. Ты всегда была максималисткой, которая хотела всего и сразу.
- Но почему? – прошептала Регина. – Почему?..
- Почему они не пытались исправить это? – горько усмехнулась София. – Потому что хорошо знали тебя, да и переехала ты, а адрес знала только я. Дай я им твои телефон и адрес, ты бы и меня занесла в черный список, а так хоть я могла быть рядом с тобой, знать, что с тобой все хорошо, и рассказывать им о тебе… и Ксюше. Я привозила им ваши фотографии, звонила после каждого разговора с тобой, пересказывая все-все и слушая мамины беззвучные слезы. Ее реакция всегда одинаковая, стоит ей вспомнить о вас.
- Как же она перенесла, что все узнают о ее дочери, которая родила ребенка вне брака? – ядовито спросила Регина, пытаясь хоть так взять себя в руки, но слезы уже лились из глаз.
- Зря ты так, сестренка. Ты прекрасно знаешь, что мама уничтожит любого, кто плохо скажет о нас. Дома все только знают, что у тебя прекрасная дочка, которой все мы безумно гордимся и которую любим. А то, что произошло, осталось в семье.
- Так получается…
- Да, а как, ты думаешь, я могла помогать тебе, если сама училась и нигде не работала? У меня таких денег не было, так что…
- Но почему? – снова повторила она.
- Потому что ждали, когда ты сможешь простить их. Искренне, а не ради приличий или денег. Да, и не приняла бы ты от них ничего, а так они могли помогать, пусть ты об этом и не знала. Они любят нас и всегда будут любить, чтобы мы ни сделали. Они родители и этим все сказано, но они тоже люди и тоже совершают ошибки, порой страшные и непростительные, но они уже выстрадали их. Гораздо сильней, чем ты. Ты считала себя правой, а они – виноватыми. Все четыре года…